Гарем для попаданки - Ульяна Гринь

Я очнулась от того, что меня кто-то трогал. И трогал не за щёчку, как можно было предположить, а за грудь. Вот ведь, мацают сиськи, как свои родные! Рефлекс сработал безукоризненно: я завизжала и врезала вслепую туда, где должна была находиться наглая морда насильника. И только потом открыла глаза.

Насильник отшатнулся, зажав ладонью нос, громко зарыдал и бросился вон из комнаты. Эм… Ну окей! Какие-то нежные маньяки пошли, даже обидно. Я с трудом села и бросила взгляд на себя. Чёрт побери! Да он уже успел раздеть меня!

Маньяк?

Что со мной произошло?

Так, стоп. Где я?

Оглядевшись, определила помещение, как баню. Такую добротную, деревенскую, с низкими потолками и влажными бревенчатыми стенами. Я лежала на столе, устланном берёзовыми вениками, абсолютно голая, а поодаль сгрудились трое мужчин. Тоже голых.

А вот это не к добру.

Наверное, я не испугалась сразу потому, что подумала — какой интересный эротический сон! Правда, мужчины были совсем не в моём вкусе, что тоже странно. Обычно я всегда видела во сне мускулистых бруталов, а сейчас… Они явно не знали, что со мной делать: переглядывались, толкали друг дружку под локоть, крутили глазами. Какие-то все хиленькие… Худенькие… Анимешные, во! Там все хлипкие и длинно-вытянутые. Вот и эти — няшные мальчики-блондины, безбородые, длинноволосые и с гладко выбритыми торсами. Не мой тип. И на насильников не тянут. А зачем за сиськи трогали? Раздели зачем?

Так, ещё раз стоп. Это не сон. Или не мой сон. Разглядывая мужчин, я невольно оценила их члены. Конечно, я не специалист, но таких маленьких и скукоженных пока ещё не видела никогда. Навскидку в твёрдом состоянии потянут сантиметров на десять! Такое мне сниться точно не может, да и не шевелится ничего в душе и теле при виде такого «богатства»!

— Скажите, пожалуйста, что здесь происходит? — спросила на всякий случай, хотя и была уверена, что мне не ответят.

И была приятно удивлена, когда из рядов мужчинок вперёд насильно выпихнули одного, который вспыхнул ярким румянцем и сказал в поклоне:

— Милостивая ари, не извольте гневаться, нам приказано вас вымыть и одеть в праздничные одежды.

— Милостивая — кто? И зачем меня мыть? И какой праздник? Вы вообще кто?

— Мы? — он беспомощно оглянулся на своих товарищей, которые удивлённо загудели, и ответил неуверенно: — Мы ваши кяри. Вам же объяснили, для чего сюда пригласили?

— Нет, мне никто ничего не объяснил.

Истинная правда! Да и времени не было объясняться. Шла я себе по улице, никого не трогала, возвращалась домой с работы. Уставшая, как собака, хотела только одного: оказаться на своей маленькой коммунальной кухне, заварить чашечку ароматного пуэра и завалиться с ноутом на кровать, чтобы почитать очередную книгу о попаданке в мир драконов. А в подворотне меня догнал гопник в спортивном костюме с капюшоном, скрывающим лицо, и, режде чем я успела испугаться, сунул какой-то светящийся шар под нос. От этого шара у меня в голове помутилось, в глазах запрыгали звёзды, а разум померк с последней мыслью: «Всё, на органы разберут!»

И — очнулась уже в бане…

— Но вы же позволите себя искупать, ари?

— Вот ещё! Я сама искупаюсь, если будет надо, — фыркнула и кивнула вбок: — Подайте мою одежду!

— Ари, нам попадёт, если мы не исполним приказ господина ловчего!

— Я не Ари, меня зовут Анна!

— Великолепное имя, милостивая ари! — тут же откликнулся первый мужчина, сложив руки перед грудью. Второй поддакнул:

— Такое короткое и такое величественное!

— Вам очень подходит, милостивая ари, — вылез и третий. Одежду мне нести не спешили. Поэтому я рявкнула:

— Где моё платье?

Они снова переглянулись. Первый осторожно ответил:

— Ваше платье в наших местах носить нельзя, милостивая ари. Оно слишком… кхм… короткое!

— Вы в нём замёрзнете!

— Заболеете!

— Ари нельзя болеть!

— Мы должны беречь нашу ари!

Блин. Это точно не сон. Такого идиотизма мне никогда не снилось. Что за дурдом, замаскированный под баню? И эти все… Городские сумасшедшие! Ари, кяри… Интересно, если я закачу истерику, что они сделают?

Я уже даже воздуха набрала полную грудь, но пришлось сдуться, ибо в бане появился ещё один мужчина.

Этот хотя бы одет… Ничего страшного, что одет в кожаные доспехи с меховой оторочкой. И — внимание — в парике! В страшненьком плешивеньком парике, сделанном, по всей вероятности, из меха серой белки. Зато сопровождает его полуголый анимешный блондин явно из компании моих банщиков. Но у него нос распух, а под ним следы вытертой крови. О-о-о, это я так удачно попала кулаком, что нос разбила?! Здорово… Вошедший одетый недоволен. Хмурится, щурит глаза. Бить будет, наорёт, или обойдётся?

Съёжившись на своём настиле, я ждала, когда вошедшие приблизятся. Ладошек не хватало, чтобы спрятать грудь и лоно, и я зашипела:

— Дайте же хоть что-нибудь, срам прикрыть!

Мне подали простыню, и я резво закуталась в неё. Сразу ощутила себя увереннее и спросила с нажимом:

— Кто вы такой, и зачем я здесь?

Одетый мужчина с неудовольствием оглядел банщиков и цыкнул на них. Все мгновенно испарились. Мы остались наедине. Мне поплохело. Но я постаралась не подавать виду, задрав подбородок. Мужчина откашлялся и произнёс с неожиданным пиететом:

— Милостивая ари, меня зовут Девлин, я ваш кяари. Вас пригласили в наш мир потому, что вы обладаете силой ар, которая нам необходима.

— Пригласили? — разозлилась я. — Теперь это так называется? Да меня просто-напросто похитили!

Он поклонился, пряча взгляд:

— Я прошу прощения за нашего ловчего, он немного перестарался. Видите ли, в течение многих лет мы справлялись без привлечения сторонней силы ар, посему ловчие слегка подрастеряли практические навыки. Но, смею вас заверить, ваше нахождение здесь исключительно добровольно.

Меня эта речь не впечатлила, я невежливо прервала его:

— И? Мне что, скакать до потолка от счастья? Верните мне мою одежду, я хочу домой!

Глаза Девлина блеснули странно, и на миг мне показалось, что сейчас он расхохочется, как злобный учёный, и скажет, протяжно подвывая: «Ты больше никогда не попадёшь домой! Ты больше никогда не увидишь белый свет!»

Но услышала только:

— Милостивая ари, в настоящий момент вернуть вас домой не представляется никакой возможности, к моему великому сожалению.

Очень вежливо, но суть та же.