Охота на птичку - Натали Эклер

Соня: Я поцеловала его прямо в сердце

В небольшом закулисном коридоре за сценой тесно, душно и пахнет неприятно. Народу — как селедок в портовой бочке, и я в самом центре. Стою и переминаюсь с ноги на ногу, места себе не нахожу. Ступни замлели, ладошки вспотели, в животе от голода урчит. Скорей бы уже объявили имя победительницы, а то нервы сдают.

После двух суматошных дней конкурсного марафона последние секунды тянутся бесконечно. Зал притих в ожидании результатов голосования, на сцене в гулкой тишине витает напряжение.

Разглядеть происходящее там с моим ростом нереально. Не помогает даже двенадцатисантиметровая шпилька брендовых и жутко неудобных босоножек, которые «для солидности» уговорила надеть лучшая подруга. Сама она в данный момент на сцене, в числе пяти супер-финалисток. Степень ее волнения я даже представлять боюсь, просто мысленно молюсь всем богам, чтобы главный титул достался ей.

С Дашей мы дружим с детского сада. Уже почти четыре года живем в разных странах, но часто созваниваемся и очень дорожим друг другом.

Она у меня красотка! Всегда несла себя королевой и страстно желала признания. Из нее могла получиться вполне приличная актриса, но она почему-то решила, что роль любимой женщины богатого и женатого мужика ей подходит лучше. Мужика она называет смешным прозвищем «Кис».

Ее Кис ‒ вице-президент крупного строительного холдинга, который спонсирует сегодняшний Конкурс красоты. Это по его вине вторые сутки я толком не сплю и не ем, помогая подруге.

Пару недель назад Даша разбудила меня ночным звонком, чтобы возбуждённо поведать о странном решении участвовать в региональном конкурсе красоты.

‒ Зачем это тебе? — удивилась я.

‒ А что? Я достойна, прохожу по всем параметрам и вообще: кто, если не я? — возмутилась она в своей обычной манере суперзвезды.

‒ Ты прекрасна, Даш, но это дичь какая-то ‒ соревноваться в красоте. Кто вообще придумал проводить эти бредовые конкурсы? Сама подумай, разве у женской красоты есть критерии? Разрез глаз, тон кожи, цвет волос не могут быть хуже или лучше, они уникальны и неповторимы, и потому прекрасны абсолютно у каждой.

‒ Не права ты, Соня. У красоты всегда были, есть и будут каноны, ‒ возразила она.

‒ Ну да. И, следуя им, все повально накалывают себе губы, натягивают скулы и приклеивают ресницы.

‒ И микроблендинг бровей делают, ‒ оживилась Дашка. ‒ Я себе еще на прошлой неделе сделала, и губы тоже подколола.

‒ Ну зачееем? — я реально не понимала. Далека я все же от этих странных канонов, делающих всех женщин одинаково губастыми и бровастыми.

‒ Чтобы быть лучшей, самой-самой! Чтобы соответствовать своему мужчине. И на конкурс я иду по этой причине. Мне нужен статус, понимаешь?

‒ Вообще-то нет!

‒ Тупеешь ты, Соник, в своей Европе, ‒ усмехнулась подруга. ‒ Смотри, сейчас я просто смазливая студентка экономического факультета, а выиграю конкурс — стану первой красавицей края, начну сниматься в рекламах, вести общественную деятельность, заниматься благотворительностью… Моя ценность повысится в разы! И тогда Кис решится уйти из семьи. Он давно готов, нужно просто немного дожать.

‒ Угу, ‒ только и промычала я в ответ. Она идет на конкурс красоты ради того, чтобы увести любовника из семьи. Что тут скажешь?

‒ Прилетишь поддержать меня? — спросила Дашка с надеждой. ‒ Команда у меня собрана, но нужен свой человек для координации. А еще я соскучилась!

Я сопела и прикидывала, как бы помягче отказать подруге детства. Поездка на родину не входила в мои планы. Работая на одной работе, я искала другую и тотально экономила.

‒ Даш, у меня денег свободных сейчас нет, — нехотя призналась я.

‒ Деньги не проблема! Билеты куплю, квартиру в центре города сниму. Это всего на неделю. Умоляю, Соник-Панасоник! ‒ заскулила она в трубку.

Только Дашка все еще помнила это школьное прозвище. Для близких я давно была просто Соней, а новые друзья называли меня Софи.