Нарушай правила - Татьяна Тэя

Двумя неделями ранее

Зайдя в парадную, я плетусь к почтовым ящикам, ведь именно мимо них пролегает путь к лифту. Мой ящик, кажется, готов лопнуть от рекламных буклетов и районных газет, накопившихся за несколько недель, пока я в него не заглядыала. Я не так уж часто его проверяю, вот и результат. Дело в том, что я жду посылку и мне нужно найти чёртово извещение.

Я пытаюсь манипулировать ключами, зажимая сумку под мышкой, со стаканчиком латте в левой руке, но это, мать его, сложно. В конце концов, бросаю сумку на пол, по фигу, только бы добраться до извещения. Хм, я надеюсь, оно вообще там.

Сегодня был ужаснейший наидлиннейший день. Мне уже хочется домой, на диван и к сериалу. Нет, прежде стянуть эту дурацкую одежду и под душ, а ещё распустить «булочку», в которую я свернула свои тёмные, слегка вьющиеся волосы. Август просто какой-то удушающий в этом году. Кто-то радуется этому, потому что два предыдущих летних месяца погода была полный швах, но не я.

В Петербурге любая температура выше двадцати пяти вместе с нашей влажностью непереносима. К этому не привыкнешь, даже если здесь родился. А ещё я проклинаю тот день, когда устроилась в этот грёбанный банк: место, где нужно носить костюм и белую хлопковую рубашку с красным галстуком на манер пионерского. Кто вообще им придумывал стиль? Ну почему я не пошла на лето на подработку в какой-нибудь бар в Зеленогорске или на Приморском шоссе, один из тех, что усеивают дорогу вдоль залива? Глядишь, разливала бы сейчас пиво за стойкой в шортиках и маечке и беды бы не знала. Но это сезонная работа, на чаевых тоже далеко не уедешь, а мне нужно снимать квартиру, чтобы почувствовать свою независимость от родителей. Вот итог.

Наконец, я вставляю ключ в скважину, раздражённо вспоминая, как в детстве ящики старого образца мы открывали просто указательным пальцем, просунутым через щель. Но вот замок поддаётся, и я заглядываю внутрь, где меня ждёт огромная стопка, но не то чтобы почты. Здесь и пара журналов из близлежащих супермаркетов, и куча спама, в котором затерялось (я надеюсь) моё извещение. Хватаю это всё, прижимая к груди. Я ведь хорошая девочка, мама учила меня не мусорить, особенно там, где живёшь. Поэтому пытаюсь разобраться с тем, что упало мне в руки на месте. И чувствую, как капля пота стекает по спине под блузкой.

Твою-то мать…

Я делаю глоток своего остывшего кофе, пытаюсь пристроить стаканчик сверху ящиков, параллельно перебираю листовки, и в тот момент, когда думаю, что у меня всё под контролем, моя сумка наклоняется и падает мне в ноги, я шагаю и высоким каблуком попадаю в петлю ремня. Всё летит к чертям: листовки, кофе, моя задница. Хорошо хоть ряд почтовых ящиков на месте, я ведь почти успела в них вцепиться.

Боль постепенно проходит, и эхо моих матюков тоже затихает. Я оцениваю ситуацию. Лежу на полу, журналы в кофе, блузка тоже в нём, извещения не видно.

– Блять! – в сердцах восклицаю я.

– Кажется, кому-то нужна помощь, – раздаётся где-то позади меня; и это в общем-то не вопрос. Голос мужской, приятный, чуть хриплый и ласкающий.

Я даже не смотрю в ту сторону, потому что ещё злюсь. И мне надо направить на кого-то эту злость. Невольный свидетель моего падения подкидывает в огонь дровишек.

– Кофе, надеюсь, горячим не был? Хотя нет… судя по твоим соскам, он ледяной.

Невольно я опускаю голову и смотрю на свою испачканную одежду. И точно… горошины сосков проступили сквозь тонкую ткань бюстгальтера и блузки. У меня нормальный второй размер, я принципиально не ношу бельё с поролоновыми вкладками: вот и результат на лицо. То, что приемлемо для пляжа и курортного променада, сейчас выглядит вызывающе и неподобающе.

– Слушай, умник, ты тут можешь изображать из себя крутого горячего парня, но вместо того, чтобы рассуждать о моих сосках, мог бы и помочь. Я вообще-то упала.

Ничего, он уже слышал, как я материлась, держать марку и лицо мне не перед кем.

– Ого, значит, я горяч.

Он, что, больше ничего не уловил?

Чуть ли на задыхаясь от возмущения, я вскидываю взгляд и смотрю на него, готовая развернуться и пнуть парня как следует, чтоб не повадно было. Должны же каблуки сгодиться хоть на что-то ещё, кроме ежедневных пыток прямохождения на них? Тёмные взъерошенные волосы, глаза цвета спокойного глубокого моря смотрят на меня сверху вниз. Идеальные губы растянуты в улыбке. Нет, в ухмылке. Дьявольской сексуальной ухмылке.

– Да пошёл ты, – выплёвываю я.

– Это обязательно, – кивает он, – но давай-ка тебя поднимем и отряхнём для начала… только если тебе не нравится быть грязной девчонкой, конечно.