О да, профессор! - Аля Кьют

И я это сделала. Я видела по его вытянувшемуся лицу, что он не ожидал, что я действительно умею учиться, а не только ноги раздвигать ради зачета.

Но мне этого было мало. И когда он спросил о Гретхен, я выдала все то, о чем думала вчерашним вечером, пока взвешивала критические обзоры и мнения. Она просто хотела счастья. Но когда это мужчины соглашались так просто? Конечно, Мефистофель вывернул мой ответ в свою пользу!

Меня переполняла ярость. Даже Азарову не помогла как следует, да, впрочем, я бы и не смогла. Он опустошил свою фляжку во время лекции и, представить не могу, как только не спалился перед Тойфелем? Уж, конечно, он потом во время ответа и лыка не вязал, но вроде никто не догадался. Да и кто бы подумал о том, что в разгар дня один из студентов нажрался прямо на семинаре?

Я получила хорошую оценку, о какой не могла и мечтать несколько дней назад, но теперь и это не радовало. Снова приходили на ум два таких разных поцелуя. Черт возьми, он отнял у меня возможность наслаждаться поцелуями с другими. Еще и заставил учиться! И я выучила, но все равно не чувствовала удовлетворения, потому что рассчитывала на похвалу, восторг и комплименты с придыханием с его стороны. А получила только:

— Вы записались ко мне на курсовую? Значит, зайдите на кафедру после занятий, обсудим.

Не-на-ви-жу. Он не пробовал снимать свои солнечные очки? Чтобы видеть мир не в таких черных красках? Может, в этом все дело?

Только портит жизнь себе и другим.

С таким настроением я потопала на кафедру, хотя по дороге меня опять поймал Азаров. Вжал в стену и обдал перегаром.

— Ты же обещала помочь, Ритк, — выдохнул он.

Что я могла, если ты туп, как пробка, Марат?

— Попробуй в следующий раз выучить, — пропыхтела я, пытаясь вырваться. — Разве это сложно?

И наткнулась на хмурый взгляд Матвея Александровича, который как раз приблизился к кафедре с другой стороны длинного коридора. В сердцах закатила глаза, хотя почему-то сердце при этом рухнуло вниз и захотелось сказать: «Это не то, о чем вы подумали!»

Не все ли равно, о чем он думает? Пусть считает, что меня все зажимают по углам, плевать! Он же решил, что я готова дать ему за оценку по лектуре.

Глядя на него, сцепив зубы, взяла лицо Азарова в руки и поцеловала его в лоб. Нет, в губы все-таки не смогла. Не стоит оно того.

— Ох, Ритк, — замычал Марат, — давай вечером сегодня в «Закси».

— Не, я пас, Марат, спасибо, — кивнула я, не сводя глаз с черной фигуры Мефистофеля в конце коридора.

И тут он выдал на весь универ:

— Как это «Пас»? Ты ведь теперь моя девушка!

Оглушительно хлопнув дверью, Мефистофель скрылся в кабинете.

Я же не рассчитывала увидеть петушиные бои? А чего тогда так расстраиваюсь тому, что Мефистофель так легко ушел? Забыл, поди, уже то недоразумение.

Выпуталась из цепких рук Азарова, уверив, что вечером обязательно приду в клуб. Надо будет только поймать его после в трезвом виде и расставить все точки над «И».

На кафедре было многолюдно. Уже легче. Не придется оставаться в таком крошечном помещении один на один с Матвеем Александровичем.

— Левицкая, — процедил он, — вы уверены, что хотите писать по моему предмету?

— Да.

— Почему?

— А я его выучила, — пожала я плечами. — Вы же сами спрашивали, разве это так сложно? Оказалось, что нет, ничего сложного. Так не пропадать же знаниям, Матвей Александрович.

Он молча сверлил меня глазами. За моей спиной шныряли люди, и то и дело постоянно хлопала дверь.

— Хорошо, — кивнул он. — Мне… понравились ваши ответы на семинаре. Сразу видно, что вы готовились. Не то что в прошлый раз, — едко произнес он.

Меня окатило жаром.

— Такого больше не повторится, Матвей Александрович, — процедила я.

— Это я уже понял. У вас же теперь есть этот… Ну, хахаль из коридора. Как его? — он пощелкал пальцами, пытаясь вспомнить имя.

— Азаров? — удивилась я.

— Да, он! Не смею вас задерживать, Левицкая. Ждет вас, наверное.

За спиной снова хлопнула дверь.

— Нет, сейчас не ждет, — мстительно произнесла я. — Он меня вечером в клубе ждет, Матвей Александрович. Как думаете, что такая бедная студентка, как я, могу ему подарить на день рождения?

Мефистофель уставился на меня квадратными глазами.

— У вас день рождения?

— Нет, у него. И я хочу сделать ему подарок, — с нажимом произнесла я.

Мефистофель сглотнул. Дернул ворот черной рубашки, как будто тот давил горло. Но верхние пуговицы его рубашки и так были распахнуты, я вдруг поняла, что с удовольствием вонзилась бы в его шею зубами. Жаль, что не сделала этого тогда в машине. Или во время лектуры. Теперь-то точно надеяться не на что.

— Не все люди достойны таких подарков, — хрипло заметил он. — Особенно этот ваш…

— Азаров, — снова подсказала я. — Вам виднее, Матвей Александрович. У вас опыт, которого у меня совсем нет в этом вопросе.

— Такие подарки не дарятся в клубе, Маргарита! — рявкнул он неожиданно резко, запустил пальцы в волосы и сказал уже спокойнее: — Да, у меня хватает опыта, поэтому советую прислушаться, хотя, конечно, вы не станете этого делать мне назло. Но если бы… Чисто теоретически! Если бы я оказался на месте этого… Азарова! Я бы не стал принимать такой подарок в ночном клубе. Это должно происходить иначе, Маргарита. Совсем-совсем иначе. А не второпях в какой-то подворотне.

— Мы с вами все еще про диск с «Фоллаутом» говорим? — хрипло спросила я. — Он любит играть в «Плойку», Матвей Александрович. Я решила подарить ему лицензионку.

Он кивнул, отводя глаза в сторону:

— И хорошо, что так.

Я потопталась на месте. Оглянулась и вдруг поняла, что никого вокруг больше не вижу. А, ну да. Следующая пара началась. Все свалили, только у Мефистофеля, видимо, окно в расписании.

— Так значит, чисто теоретически, будь вы на его месте… — протянула я.

— Абсолютно чисто теоретически, — истово покивал Мефистофель, все еще не поднимая глаз.

— Ну да, так вот… Вы бы не стали делать это в клубе, а где тогда делаются… такие подарки, учитывая весь ваш опыт в этом вопросе? Да и можно ли это вообще считать подарком? Ничего особенного, ведь так?… — пожала я плечами.

И напоролась на темный, без единой искорки, взгляд.

— Маргарита, — процедил он, медленно поднимаясь из-за стола. — А с какой стати вас интересует именно мое мнение? Я же… Как вы тогда выразились? «Ничего особенного, что стоило бы запомнить»?

Задело, значит.

Настал мой черед смотреть в пол.