Чудовищное предложение - Стелла Грей

И я осуществил свой план.

Вначале это была мелочевка в духе мелких ставок на спортивные события прямо в приюте. Затем, после выпуска, я полез в бои без правил. Это был жестокий период моей жизни. Грязь, кровь, вечные разборки, сделки с совестью, но и тут я вышел победителем и взял следующую ступень – легализованная букмекерская фирма. Мой взлет на вершину Олимпа. К тридцати годам я мог сказать, что у меня было все, ну или почти все.

Как бы блестяще я не ворвался в мир богатых и родовитых на лифте из бабла, для них я по-прежнему оставался дворовым щенком, которому случайно достался платиновый ошейник.

Меня одновременно воспринимали и не воспринимали, и хотя срать я хотел на мнение большинства, иногда это накладывало свои отпечатки на ведение бизнеса. Мысль о женитьбе витала в воздухе давно, но я отметал ее, как неинтересную, пока одно из событий не переломило мое мировоззрение.

Друзей в новом кругу, где я обитал, у меня не было, только партнеры. И когда умер один из них – старик Паттерсон, миллиардер, всю жизнь проживший для себя и не оставивший кроме бабла ничего, – я ужаснулся перспективе.

У него не было ни любовниц, ни детей, и даже свое завещание он составил так, что все деньги достались какому-то фонду по спасению редкой бабочки, чье название занимало пять строк.

Я не имел ничего против бабочек, но перенеся ситуацию на себя, осознав, сколько вокруг врагов и как скоротечна жизнь, решил, что как Паттерсон заканчивать не хочу.

Мне нужна была жена. Хорошая, примерная, образцовая.

Ни о какой любви или прочей чуши я даже не думал, это все сказки. Да и не верил я в искреннюю любовь к человеку, у которого на счетах денег столько, как было у меня. Выбирая между мной и моим баблом, каждая из женщин стремиться будет именно ко второму. И я вполне осознанно с этим смирился.

Поэтому идея обзавестись породистой аристократкой показалась мне на редкость удачной.

Мисс Одри Тосни…

Красива, образована, податлива и, вероятно, очень примерна, если терпела все то, что я творил с ней в кабинете.

Проверка была пройдена ею блестяще. Да, со слезами, которые мне абсолютно не понравились, и все же мне было важно понять рамки дозволенного.

А их попросту не было.

Похоже, старый итальяшка не обманул, и девчонка терпела бы до последнего, даже реши я трахнуть ее без смазки в задницу прямо на столе.

Возможно, другой бы так и сделал. Вот только я не насильник, меня не вставляет рыдающая женщина, более того, я не приемлю подобные отношения ни в каком виде.

Даже за деньги женщина должна получать удовольствие, в противном случае это лишь разновидность изнасилования, пусть и добровольного.

А мне такая жена была не нужна.

Все как раз наоборот. В моих силах было сделать все более аккуратно и так, что Одри в конечном итоге сама бы за мной с матрасом бегала, преданно заглядывая в глаза в ожидании команды «минет».

От мыслей отвлек охранник, который, собственно, и вынудил меня уйти из кабинета немного раньше, чем я планировал окончить представление с Одри.

– Я проводил мисс Тосни в ее крыло, – доложил Кайл. – Но вас по-прежнему ожидают на конюшне. Что-то не так с документами на нового жеребца.

– Иду, – коротко ответил я и двинулся к выходу из дома.

Конюшня располагалась достаточно далеко от дома, пришлось пересесть на миникар и доехать на нем, ибо путь пешком мог занять более получаса.

В просторном деревянном строении пахло сеном и потом. Лошадьми тоже пахло, от этого запаха никуда было не деться, но я никогда не брезговал ничем подобным. Для меня это был запах труда и успеха. Да, они пахли именно так. Не очень приятно, зато символично.

Здесь трудились небольшой штат конюхов из трех человек и один опытный ветеринар, следящий за состоянием животных. Ну и, разумеется, никуда без главных обитателей: двух кобыл, одного жеребенка и трех скакунов. Точнее двух, потому что третьего привезли только сегодня.

Арабский гнедой по кличке Коршун, разновидности кохейлан-сиглави. Я заплатил баснословные деньги за право обладания им и имел большие планы на скачки с его участием, поэтому неприятности в документах мне были ни к чему.

Самого скакуна я лично видел и обежал еще на выставке в Эмиратах, где и приобрел, поэтому первым делом поспешил к загону на улице, где сейчас должны были выгуливать Коршуна в первый раз.

Едва выйдя, я узрел у забора всю команду во главе с ветеринаром. Они стояли, уткнувшись в бумаги, временами поднимая взгляд на поле, где прогуливался совершенно незнакомый мне пегий конь. Надо сказать, огромный пегий с мощными ногами и шеей. Такой, что даже я бы не смог обхватить ее двумя руками.

Что за шутки?

Конь поднял на меня голову с грустными глазами и тут же опустил вниз, будто надеялся найти на вытоптанной земле траву. Выглядел он совершенно миролюбиво, никакой агрессии, никакого желания идти к победе, когда жокей пришпорит его в бока.

– Мистер Харрис, – заприметив меня, поприветствовал ветеринар Клейтон. – Мы не можем разобраться без вас. Вот взгляните.

Внутри меня уже закипали неприятные чувства, интуиция подсказывала, что я там увижу.

– По паспорту это смеска, но вы говорили, что будет чистокровный араб, а это… – Клейтон махнул в сторону коня. – От араба тут только половина, а вторая от клейдесдаля, шотландского тяжеловоза. Должно быть, произошла какая-то ошибка и прибыл не тот конь.

Я выдернул из рук дока паспорт животного и вчитался в содержание. Совпадала кличка – Коршун, описание, даже моя подпись стояла на прилагаемом контракте, правда, в нем была указана другая порода. Я ведь не идиот и знал, что подписываю и за кого плачу деньги.

– Это не тот конь, – свирепея, произнес я, заодно вытаскивая из кармана телефон и набирая Донована. – Жду тебя на конюшне. Похоже, наши арабские партнеры решили, что об меня можно вытереть ноги.

– Буду через несколько минут, – с готовностью отозвался адвокат. – Что-то серьезное?

– Да. Мне подсунули не того коня!