Узы одержимости - Тата Кит

Ударила его по руке и развернулась, выискивая глазами то, чем можно было бы прогнать этого самоуверенного засранца. На глаза попались грабли, стоявшие близ крыльца, которые я оставила здесь ещё сегодня днем. Схватив их, ткнула в сторону мужчины, пытаясь толкнуть его к калитке.

— Серьёзно? — усмехнулся Арчи. — Граблями погонишь меня.

— Ссаных тряпок не держу, поэтому придётся тем, что есть.

Ударила его по ногам, на что мужчина с шипением схватился за черенок граблей и дернул на себя.

Не желая отпускать орудие, схватилась за него крепче и угодила прямо в объятия Арчи, в которых он меня и сковал, не позволяя отпрянуть или вновь ударить.

— Как же я скучал по твоей строптивости, малышка, — произнёс он мне в губы и попытался поцеловать.

В последний момент, когда наши губы почти соприкоснулись, отвернула голову, не желая поддаваться и на эту мелкую провокацию с его стороны.

— А вот я по твоему эгоизму как-то не очень соскучилась, — холодно ответила ему и дернулась, чтобы освободиться, но в итоге оказалась лишь крепче прижата к крепкой мужской груди. — Да отпусти ты!

— Думаешь, я приехал в эту дыру, чтобы отпустить тебя? — выхватив из мои рук грабли, Арчи отшвырнул их в сторону и схватил меня за подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Понизив голос почти до шёпота, произнёс. — Поехали отсюда. Забирай дочку и поехали прямо сейчас.

— Нет.

— Уверена? — иронично спросил мужчина.

— Более чем.

Несколько долгих секунд мы молча смотрели друг другу в глаза: я с ненавистью, он с некоторым обожанием и насмешкой одновременно. Сложно было наверняка угадать эмоции, таящиеся в глубине его глаз. Единственные эмоции, которые я всегда могла распознать без труда — ярость и похоть, но ни того, ни другого в его взгляде сейчас не было. Что весьма странно, учитывая моё сопротивление и близость наших тел.

Возможно, он изменился, а, возможно, я снова я придумала себе то, чего нет на самом деле.

— Если ты не впустишь меня в свой дом, я войду в него сам, — ехидно проговорил Арчи. — Ты же меня знаешь.

— Знаю, — согласно кивнула и он, наконец, выпустил меня из своих объятий. — И именно потому что знаю, не хочу впускать тебя в свой дом.

— Но впустишь?

— Впущу, — обреченно вздохнула я. — Но утром ты исчезнешь до того как проснётся Полина.

На несколько долгих секунд между нами возникло молчание, во время которого Арчи, словно взвешивал своё решение.

— Хорошо, — коротко ответил он и последовал за мной в дом.

Сняв у порога обувь и куртку, он окинул моё скромное жилище оценивающим взглядом.

— Постелю тебе в гостиной, — бросила ему, через плечо. Достала из шкафа комплект чистого постельного белья и, обернувшись, столкнулась с, уже по пояс обнаженным, мужчиной. — Какого?..

— Мне бы помыться с дороги, — с легкой хрипотцой ответил он на мой незаданный вопрос. — Можно.

Вздохнув, вручила ему в руки постельное белье, повернулась к шкафу и достала с верхней полки большое махровое полотенце, которое также грубо вручила ему в руки, едва сдерживая себя от того, чтобы ни швырнуть ему в лицо.

— Баня во дворе, — сказала, обходя его стороной. — Но у меня есть только женские и детские средства гигиены.

— Это к лучшему, — с загадочной полуулыбкой произнёс Арчи и, подойдя к дивану, оставил на нём постельное белье, после чего накинул на плечо полотенце.

— Возвращаешься из бани тихо, чтобы не разбудить Полину. И сразу ложишься спать, а утром, будь добр, исчезни так, чтобы Полина тебе не увидела, и я тоже, — сказала ему строго и ушла в свою комнату, чтобы не разглядывать его обнаженный торс.

Заглянула в комнату к дочери и, убедившись в том, что она сладко спит, вернулась за свой рабочий стол, сняв кардиган, повесила его на спинку стула, включила настольную лампу и продолжила проверку тетрадей.

В тишине дома услышала, как открылась, а затем закрылась входная дверь — значит, Арчи ушел в баню.

Встряхнув головой, сконцентрировалась на неровном детском почерке, пытаясь вникнуть в смысл старательно выведенных строк. Проверив несколько тетрадей, почти забыла о непрошенном госте, пока вновь ни услышала скрип двери, свидетельствующий о том, что Арчи уже вернулся.

Послышались уверенные шаги в сторону гостиной и наступила тишина. С облегчением выдохнув, вновь погрузилась в работу, проверяя одну тетрадь за другой, иногда невольно улыбаясь, если в текстах учеников попадались забавные перлы.

Положила последнюю проверенную тетрадь поверх ровной стопки на краю стола и замерла, ощутив практически на интуитивном уровне присутствие Арчи за своей спиной. Он не спешил прикасаться ко мне или любым другим действием выдать своё нахождение в моей комнате. Сделала вид, что не заметила его внезапного появления, хотя осанка невольно стала прямее, а внутри поднялась некоторая нервозность, связанная с тем, что я, как обычно, не знаю, чего он хочет и к чему это в итоге приведет.

Внезапно на плечи легли теплые мужские ладони, заставив меня замереть. Мужские руки неторопливо опускались ниже, посылая волны дрожи и мурашек по всему моему телу, пока не остановились на моих запястьях.

— Не надо, — проговорила я севшим голосом.

— Тише, малышка.

Прикусываю нижнюю губу и закрываю на мгновение глаза, когда мужчина прикасается губами к шее чуть ниже мочки уха и очень нежно, едва ощутимо целует.

— Не надо, — очередная слабая попытка остановить его.

— А твоё тело говорит, что надо, — отвечает он тихо и чувственно прикусывает кожу шеи, от чего я рефлекторно склоняю голову набок, подставляя ему как можно больше себя.

Моё тело и правда нуждается в нём. Оно изголодалось по его особенной, суровой, собственнической ласке, о чем свидетельствовали дрожь и образовавшаяся истома внизу живота.

Два года без него и я стала изголодавшейся нимфоманкой после первого же его прикосновения.

Шумно вдыхаю, когда его губы опускаются ниже к ключицам, а наши пальцы переплетаются. Становится практически невозможно сконцентрировать на чем-либо внимание, так как все мои мысли заняты его ароматом, который не перебил даже мой гель для душа.

С каждым поцелуем в шею мне становится всё сложнее себя контролировать и сдерживать стон, что так и просится сорваться с моих приоткрытых губ.

— Остановись, — всё же нахожу в себе силы и пытаюсь одёрнуть свои руки, но они плотно прижаты к столешнице рабочего стола.

— Если ты оторвешь руки от стола без моего разрешения, то уже через час я увезу тебя и твою дочь в свой особняк, — шепчет мне в ухо дьявол.

— Ты не сделаешь этого? — отвечаю строго, но голос срывается на стон, когда его пальцы сжимают затвердевший сосок через ткань тонкого халата.