В твоей власти - Эми Мун

Мужчина вел себя совсем заторможено. Иногда зависал и не отзывался на оклик, но двигался будто бы еще резче и быстрее. Господи, почему людей нельзя отправить на конвейер? Процедуры выдерживали только бедные оборотни. А она бы запихнула туда нескольких личностей — рука бы не дрогнула. Оставила бы только понимание происходящего, чтобы «наслаждались» всеми прелестями тихой пытки.

— Животное, — Макс брезгливо осматривал неподвижного оборотня. — Тупорылая тварь…

— Убирайся, — не выдержала Николь. — Или я позову отца.

Братишка так и подобрался. В несколько шагов очутился рядом, и под испуганный возглас стилиста схватил ее под локоть. В нос ударил смрад дорогого одеколона.

— Скоро папочка сделает тебе ручкой, — оскалился так, что жутко стало. — Ты ему нахрен не сдалась, только глаза мозолишь. У него большие планы на внука, сестренка. Так что уж настарайся с муженьком на сына — отец ждать не любит.

Николь дернулась, пытаясь выиграть себе хоть полфута дистанции.

— Ты что мелешь, больной?!

Но железные тиски на локте сжались крепче. Не выдержав, Николь бросила взгляд на оборотня, но тот даже не шелохнулся. Как будто ничего не происходило!

— Отец заберет ребенка себе, — ухмыльнулся Макс, сам ее отпуская. — Вот такой договор. Поздравляю.

И, потеряв к ней всякий интерес, парень направился к выходу.

Николь с силой сжала пальцы, пытаясь заглушить невыносимое чувство омерзения. Чертов ублюдок… Все они — сборище уродов, повернутых на собственных изощренных амбициях. Нет, она не была удивлена. Отец грезил идеальным наследником, вот и нашел выход. Макс бесполезный, но условно любимый сын, а вот дочурку не по стандарту можно и на амбразуры.

— Надо поправить платье, госпожа Оржевски, — пропищал очнувшийся стилист.

Николь кивнула — пусть делает, что приказано. Ее даже оборотень не защитил…

— Вот тебе и личная охрана, — посмотрела на равнодушного ее страданиям мужчину. — Предатель.

Разумеется, ей ответили молчанием. Стилист быстро закончил свою работу, и, будто по заказу, на столе высветилось видео сообщение.

— Спускайся. Машина ждет, — приказал отец и отключился.

Под ложечкой противно екнуло, а во рту усилился тошнотворный привкус. Пришло время добровольно сунуть голову в петлю.

* * *

— Мистер Коллинз-Грин, прокомментируйте, пожалуйста, ваше решение. Самый завидный жених и убежденный холостяк вдруг решил остепениться…

Репортерша кокетливо хлопала ресницами, бомбардируя «завидного» жениха откровенными взглядами, но больше чем дежурной улыбки и обтекаемых фраз добиться не могла.

— Думаю, любой бы пересмотрел свои привычки, встретив столь чудесную девушку, — сахарно вещал ублюдок, для пущего эффекта приобнимая Николь за талию.

Господи, ну и фарс. Вранье от первого и до последнего слова, и все вокруг тоже ненастоящее. Фальшивая имитация праздника, где за белоснежной зановесочкой благочестия прячутся семь грехов.

Репортерша чуть скривила напомаженные губки — никак не найти зернышко для сенсации. Даже низкое декольте не помогает — мистер Коллинз-Грин ни разу не опустил взгляд. Просто ангел какой-то непорочный. Ангел смерти.

— А ваша милая спутница уделит мне минутку? — попробовала зайти с тыла.

Николь встретила атаку дежурной улыбкой.

— Вряд ли я смогу чем-то вас удивить.

Вынужденная затворница, которую растили, как скотину на продажу. Подсовывали правильных подруг, фильтровали общение в Сети, контролировали прогулки. И если труженице новостей нужно грязное бельишко — за этим лучше обратится к Максу. Вот где поле не паханное. Хотя сегодня его что-то не видно. С самого прибытия в ресторан парень затерялся между гостей и сейчас наверняка тискает в углу очередную куколку.

Пытка интервью продолжалась минут десять. Каждый второй вопрос прятал за сладкой приманкой острый крючок. Попробуй сказать не подумав и живо окажешься на первой полосе бил борда, под каким-нибудь интригующим заголовком.

Но Николь знала, как обойти ловушки. Репортерша кисла на глазах, понимая, что проигрывает. И невдомек ведь — с каким бы удовольствием «счастливая» невеста свалила бы отсюда, прихватив заодно молчаливого охранника.

Взгляд своевольно пополз в сторону, где остановился мужчина. На полголовы выше самого рослого охранника, он притягивал к себе внимание, и не только женское.

— А что вы скажете по поводу послаблений в законах касательно оборотней? — тут же подловила ее репортерша. — Так и до предоставления равных прав не далеко.

Злость толкнула под дых, на короткое мгновение перекрывая воздух. Вот сука. И улыбочка такая приторная, невинная… стереть бы ее несколькими хлесткими фразами, но…

— Боюсь, я не сильна в вопросах политики. Да и сейчас чувствую себя так, м-м-м, взволнованно.

Короткий взгляд на жениха, и снова на репортершу. Женщина чуть прищурилась, явно недовольная ответом, но отступила.

— Спасибо за оказанное мне время, — бросила вежливо, но сухо. — Надеюсь на еще одну беседу сегодня.

Не дай бог.

Как только репортерша потеряла к ним интерес, Николь посторонилась, пытаясь стряхнуть с бедра ладонь Коллинза-Грина.

— Куда же ты, милая? — хмыкнул мужчина. — Тебя не радует праздник?

Засунул бы он себе этот праздник в задницу. Заодно с безвкусной бриллиантовой гайкой, которую нацепил ей на палец.

Николь взглянула на мужчину. Ублюдок прекрасно знал ее отношение к происходящему. И в темных глазах садистское предвкушение, которое даже не считают нужным скрывать.

— Меня не радует полный мочевой пузырь, — оскалилась в ответ. — Могу прямо сейчас дать повод для интереснейших новостей.

Рука с бедра пропала.

— У тебя десять минут, — отчеканил сухо. — Давай, припудри носик.

Мысленно пожелав мерзавцу сдохнуть самой мучительной смертью, Николь кивнула и направилась в сторону уборной.

Комнатки располагались за банкетным залом, и чтобы туда добраться пришлось пересечь его по диагонали. Но в конце маршрута ее ждал неожиданно приятный сюрприз — уборная оказалась битком.

— Счастье-то какое, — пробормотала, закрывая дверь. — Праздник радостный. Будем искать местечко свободнее. Кажется, было этажом выше, где VIP-зона…

Оборотню было все равно. А ей просто хотелось удрать хоть на полчаса, и вдруг подвернулся случай. И она им воспользуется. Пошли все к черту. На секунду, но ей необходимо выпасть из реальности. Притворится перед собой, что все происходящее — один затянувшийся кошмар.

Секюрити без вопросов пропустили к лестнице наверх, в царство сумрака, стиля и мягких диванов. Весь вечер был выкуплен, мимо стадами гарцевали важные шишки и их спутницы. В одной из кабинок какой-то ушлепок откровенно тискал рабыню, не обращая внимания на то, что дверь открыта. Волчица не сопротивлялась, но ее глаза… Николь со стыдом отвернулась. Злость и бессилие кипели на языке кровью из прикушенной губы. Женщина все понимала. И вынуждена была терпеть. Подчинятся прихотям хозяина, послушно раздвигать ноги когда скажут и перед кем. Господи, какая мерзость…