ИГ/РА - Диана Килина

Ольга, 2008г

— Шевели ножками, — шепнул мне на ухо мужчина, пихая меня дулом в бочок.

Со стороны сонного администратора гостиницы «Изоборск» в одноимённом городе мы выглядели как вполне счастливая молодая пара, решившая остановиться на ночь в люксе для молодожёнов. Вот только мой новоиспечённый супруг–киллер не просто обнимал меня, запустив ладонь под мою жилетку, а воткнул мне под рёбра свой профессиональный инструмент.

— Ты можешь состроить нормальное лицо завтра утром, когда мы будем выезжать? — спокойно начал он над моей головой, ведя меня по коридору к номеру, — Потому что если у тебя будет такая же мина, как сейчас…

— Для наёмника ты слишком много болтаешь, — процедила я сквозь зубы, перебивая его, — Может, придумаем другое применение твоим оральным талантам?

Я как–то резко оказалась прижата лицом к одной из дверей. Мужское тепло окружило меня, впечатав в гладкое дерево, покрашенное белой краской. Одна его рука, та, которая держала оружие, переместилась мне на живот; а другая легла на затылок и потянула за пряди. Невольно пришлось запрокинуть голову, потому что пятерню он сжал с такой силой, что я возмущённо зашипела.

— Так, моя хорошая, — прошептал мне на ухо ледяным тоном мой спутник, — Мне сказали тебя не трогать. Это прискорбно, особенно учитывая то, что я давно не знал женских ласк; а ты очень даже ничего. Открывай, — он ненадолго замолчал, наблюдая, как я вставляю ключ от номера в замочную скважину, — Но, если будешь действовать мне на нервы, я рискну проверить твои оральные таланты, чтобы ты заткнулась.

— Я кусаюсь, — с хрипом произнесла я, зажмурившись от предчувствия, что сейчас он оторвёт мне часть волос вместе с кожей.

— Не сомневаюсь, — сказал он, повернув за волосы моё лицо к себе, нос к носу, — Ты всё поняла, или напомнить про наручники, кляп, багажник?

Я попыталась кивнуть, но у меня не получилось, потому что его рука держала меня за загривок мёртвой хваткой. Шумно выдохнув, я робко пролепетала:

— Да.

— Что да? — проговорил он в мою щёку, убрав руку с моего живота и опуская ручку двери глушителем.

— Поняла, — заскулила я, — Пусти.

Он отпустил, и я фактически ввалилась в люкс, с трудом удержав равновесие. Чтобы отдышаться, мне пришлось упереться ладонями в колени, и встать в не совсем приличную позу. Дверь за моей спиной захлопнулась, щёлкнул выключатель и просторный номер осветил тусклый свет ночника у кровати с кованым изголовьем.

Продолжая держать в одной руке оружие, он подошёл к креслу у окна и бросил на него мою сумку. Я выпрямилась и осталась стоять на месте. Во–первых, не было никаких указаний, а во–вторых… Ну указаний же не было?

— Мыться пойдёшь? — спокойно спрашивает он, снимая пальто и бросая его на кресло.

— С тобой? — я удивлённо моргнула, уставившись на его спину, обтянутую чёрной рубашкой.

Если быть предельно точной — он весь был в чёрном. Наверное, это такая униформа у наёмников, чтобы кровью одежду не пачкать.

— Естественно. В ванной есть окно, вдруг сиганёшь в него, — он развернулся ко мне лицом и почесал висок дулом глушителя.

От этого небрежного жеста я вздрогнула.

— Ты чего застыла, как статуя? — невозмутимо вопрошает он, на этот раз почёсывая пистолетом подбородок.

— Может уберёшь, — я кивнула на оружие в его руках, — Эту штуку.

Он широко улыбнулся, и готова поклясться — красивее улыбки я в своей жизни ещё не видела. Как–то странно всё это: я, он, этот номер, пистолет и вообще…

Да что там. Он горячий, как ад (банально, но иначе не описать). И по нему действительно не скажешь, что он — наёмник. Такое лицо должно быть на обложках журналов; мелькать в голливудских блокбастерах. И дело не в чертах лица, они–то как раз не идеальные. Это что–то другое.