Танго втроем - Янка Рам

— Это мне?!? Он мой?… — голос затухает.

Мы стоим с Женей в дверях детской.

Ася разворачивается с удивленно распахнутыми глазами.

И почему-то начинает плакать навзрыд, закрыв пальцами рот.

Черт… Что не так?

— Жень?..

Женя улыбается.

Всё нормально? Такие эмоции? У барышень это бывает…

Старшая, конечно, вряд ли разрыдается от подарков. И мне приятно, что хотя бы младшая еще не испорчена мамой в этом смысле.

Женя присаживается, обнимая Асю.

— Дурёшка моя… Как назовем?

Растеряно моргает, шмыгая носом.

— Девочки, у нас сейчас свечи догорят.

— Что надо сказать?… — Женя тихонечко Асе.

— Спасибо… — дрожащим от слез голосом тянет та, глядя ей в глаза.

— А Олегу?…

— Спасибо, — обнимает меня за ногу, прижимаясь лицом чуть выше колена.

— Пожалуйста, Ася.

Отпускать не собирается.

— Пойдем?

Виснет как обезьянка, вставая на мою ногу.

— Так иди… катай меня!

— …холоп? — поднимаю бровь.

— Хо-лоп? — задумчиво повторяет Ася.

— Олег… — предупреждающе хмурится Женя.

— Отцепляйся, Ася, — тяну ее за руку в сторону. — Пойдем кушать торт.

Топя одним пальцем фигурки мультяшек в птичьем молоке, вторым Ася подцепляет шоколад и с причмокиванием облизывает.

— Ты тоже давай… — с набитым ртом.

— Я ложкой.

— Так вкуснее.

Болтает без умолку.

Женя молчалива…

Ее губы улыбаются. Только губы.

Меня доводит эта ее улыбка.

— Что не так, Женя?

— Всё так.

— Ты не ешь торт.

— Не хочется.

Ася перелазит мне на колени, целуя испачканными губами в щеку.

— Спасибо!

— Ася! — Женя подскакивает, грубовато стягивая ее с моих колен. — Не делай так больше.

Ася удивленно смотрит на нас. Садится обратно, продолжая отламывать пальцами шоколад.

— Же-ня… что?..

Молчит.

— Жень…

— Что — Жень? — взгляд исподлобья. — Туда сяду я и целовать тебя тоже буду я. — снижая голос. — Ведь это все для меня сделано. Чтобы меня удовлетворить. Опосредованно, конечно. Через Асю.

Да. Я боялся чего-то из этой серии, когда отпускал ее к мужу. А не того, что они лягут в одну кровать и будут играть перед родственниками в любовь.

Не ошибся.

— В чем претензия?

— Нет претензий. Есть просьба — не вводи ее в заблуждение.

— Объяснись.

— Комната очень красивая Олег. Оформление… этот огромный букет… единорог этот… торт… Подарки отца не были столь масштабными. И она не так сильно радовалась им. Но… «Он дал ей десять долларов, а ты двадцать. Она думает, что ты лучше, потому что дал ей больше, но у тебя было 200 долларов, а у него 10". Когда ты хочешь сделать что-то для меня, не используй Асю.

Сжатая и так хорошо контролируемая пружина во мне неожиданно дает сбой. Всё…

Какая-то часть моего сознания пытается сопротивляться, но … Такой уж я есть. На меня наступили и я жалю. Нет. Наступила. Растоптала.

— Ася… — перевожу взгляд на ковыряющую ложкой торт ее дочь.

А ведь я по-настоящему хотел сделать приятно этому ребенку.

— Ты поела?

— Да!

Поднимаю торт вместе с подносом. Открываю дверцу и отправляю его в мусорное ведро.

— Ты что? — Растеряно смотрит на меня Ася. — Это же мой?… Мамуля не попробовала…

Глаза наливаются слезами, голос сходит на писк и всхлипы.

— Все, что не съедено сразу, должно быть выкинуто, Ася. А мамуле торт не понравился.

Мы смотрим с Женей вдруг другу в глаза. Ее губы сжаты. Она знает — нельзя сейчас разговаривать со мной. Нельзя парировать, успокаивать, перечить, прикасаться. Я буду ломать. Носы, стены, психику, души… Нельзя.

Что же ты сидишь, Женя? Когда я не опасен, ты, как очумевшая летишь, защищать ее от меня по поводу и без, а когда надо — ты подставляешь ее под удар, ставя между нами?

Уведи!

Ася рыдает. Женя медленно встает из-за стола. Берет за руку. Уходят в детскую.

Этого ты хотела Женя? Приятно подтверждать свои негативные ожидания обо мне?!

Сволочь я?! Да.

Гигантских усилий над собой мне стоит остановиться и не выкинуть с балкона остальные подарки.

Мне нужно кого-нибудь убить. Хочу крови.

В пороге моя спортивная сумка с формой. Не собирался сегодня в спортзал. Да уже и поздно… Накидываю куртку. В пороге замираю, в отражении зеркал Женя. Разворачиваюсь.

— Куда ты, Олег?

— Я не отчитываюсь перед женщинами в своих движениях. Займись ребенком.

В ее глазах процессы ядерного распада. Меня обливает радиацией. Но мне плевать сейчас. И только очень глубоко где-то неуловимо на краю моего сознания орет сигнализация.

Отворачивается. Пауза в пару секунд… уходит.

Забираю ключи, замыкаю дверь.

Нет, ты не выйдешь отсюда сегодня. Будь любезна доесть до конца то, что «подала на наш стол». Меня же ты отравила!

— Олег Андреевич, Вы — поздно. Через полчаса закрываемся.

— Задержись немного. Пожалуйста.

Кладу на стол администратору купюру.

На ринге спарингуются. Мне сегодня не туда. Люди здесь не при чем.