Танго втроем - Янка Рам

Мне нравится Лион. Нравиться даже больше, чем Париж. Быть может, потому, что я вырос здесь. Завтра я улетаю в Италию. А сегодня — гуляю по старому городу. Это моё детство. Мне бы хотелось разделить эту прогулку с Женечкой. Делаю несколько фото для неё. Из динамиков играют старые песни. Во Франции еще золотая осень.

Французская речь ласкает мой слух. Но в женском исполнении русская, как не странно, больше. Хотя этот язык совершенно не мелодичен.

Ноги автоматически выводят меня к зданию старого пансионата, где я учился и жил. Часть корпусов в реставрации, в главном — музей. Когда-то здесь был монастырь.

Лестница стерта тысячами ног.

В том числе и моими.

Захожу внутрь. В этот раз не для того, чтобы полюбоваться произведениями искусства. Просто ностальгия. Наверное, старею.

Нет, я не любил это место и не был здесь счастлив. Мне было ровно. Но очень многое произошло со мной тут впервые.

Вот здесь, у лесницы — первая серьезная драка и разбитый в кровь нос. Я был несговорчив и остр на язык. Мне пришлось быстро учиться драться.

Здесь… — сворачиваю в левую залу, — был кабинет музыки. И меня года три насиловали вокалом, возлагая большие надежды, пока я не научился качественно фальшивить.

Дальше… здесь раньше был спортзал. И, первый человек, которым я очаровался после отца — тренер по Джиу. Я был любимчиком. Он это не демонстрировал, требуя с меня больше, чем с остальных, все время критиковал и поучал. Говорят, он разбился сразу после моего отъезда. Практически все, что я знаю о своем теле, как механической машине — это от него.

Там, на втором этаже — спальни. Туда я не хочу. Это был тридцатигласый ад. Похуже, чем этикет и бальные танцы. Никогда не было там тихо. Даже ночью.

Проход в сад закрыт решеткой. Делаю несколько фото на телефон.

Да… воспоминаний много.

Мой первый секс случился здесь. Мне не пришлось делать для этого никаких усилий, как другим. В моей жизни всегда все было как в истории о Говарде Кнолле:

«Она не стоила мне ни пенса.

Ни одного усилия, даже танца.

Почему я прошу только сигарету, они мне уже «останься»?

Ослабляю галстук, они мне уже «разденься»?

Пап, я вырасту в мизантропа и извращенца,

Эти люди мне просто не оставляют шанса».

Сначала я пользовался этим. Потом заскучал… Ударился в извращения и форматы. Потом заскучал и от этого. Пусто. Устал искать чего-нибудь эдакого, будоражащего нервы и… все устаканил в удобном для себя режиме.

Женя всё изменила. Диаметрально. Но я с удовольствием и азартом учился бесконечно завоевывать эту девочку, сворачивать горы, делать невозможное, ломать себя, строить заново, конкурировать… Это стало образом жизни. Она сделала меня мужчиной в полном смысле этого слова. В плане управления реальностью другого человека и полной ответственности за это. Женя не оставляет шанса оставаться «невинным».

Шесть…

Через час у меня заказан столик в ресторане. Это моя традиция — ужинать там перед отлетом.

Терраса открывает вид на центр города. Это один из лучших ресторанов Европы. Но на удивление спокойный.

Я ем трюфель, но вспоминаю Женькины грузди и ее «мужской вариант простого сибирского счастья». Да. Франция прекрасна, но я хочу домой.

Скучаю…

Сколько раз я пытался съездить с ней куда-то? Во Францию, в Италию, Грецию! Да просто элементарно в Турцию или Питер. Но как заговоренная, она не могла по какой-то причине выехать из Сибири. То не подтверждают Шенген, то теряет паспорт, то… Да все что угодно. Ареал обитания — Сибирь. И вот опять. Ася невыездная. Но в этот раз я полон решимости разобрать и эту стену на кирпичики. Может, мы и не уедем отсюда насовсем, но в Европу я ее свожу и на море.