Неподчинение - Гузель Магдеева

Футболка Руслана пахла свежестью и порошком.

Всю обратную дорогу домой, по чужому городу, умытому дождем, по незнакомым ночным проспектам, я внюхивалась в нее, пытаясь различить мужской запах — тот самый, руслановский. От которого обмирала душа, когда я пять лет назад подходила к нему, не соблюдая дистанцию и нарушая все приличия.

Иногда мне казалось, что я его уловила — этот запах: крепкие сигареты, терпкие духи, немного виски, но он тут же улетучивался.

Мираж.

Иллюзия, как и вся моя красивая жизнь. В детстве я мечтала о семье, о доме. Как буду готовить мужу, печь эчпочмаки, варить суп с лапшой, играть с дочкой — как мама. Потом, став старше, расплывчатый образ мужа стал проявляться в виде Динара.

Он же в детстве такой хороший был: бабушкам помогал, не обижал малышню, кошек с деревьев спасал. А я стояла рядом, обмирая каждый раз, когда он все выше забирался. Динар сорвался как-то, улетел вниз, ударившись о толстую ветку яблони спиной и ещё полгода ходил в корсете, а я плакала, потому что кошка была моей и казалось тогда, что и виновата я. Динар кормил меня конфетами и утешал.

А теперь он вырос, стал психом, наркоманом и хочет от меня избавиться.

Задняя калитка была чуть приоткрыта. Я ожидала, что по всему дому будет гореть свет, Раиль, муж метаться в моих поисках, а я с грустью смотреть на бассейн, в котором нельзя утонуть.

Но ночь стояла тихой, только низкие фонари на солнечной батарее освещали садовую дорожку, похожую на взлетную полосу.

Повезло, неужели? — я боялась сглазить, даже думать боялась, осторожно пробираясь к дому. Оставалось всего пройти беседку и незаметно скользнуть на второй этаж, по лестнице вверх двадцать ступеней, а потом три шага и поворот направо — Ясмин так часто считала эти цифры, я наизусть запомнила.

Но стоило мне миновать террасу, как дверь дома распахнулась.

Раиль, сонный, трет лицо ладонью, а я замираю, как загипнотизированная.

— Опять бессонница?

— Опять, — кивнула осторожно, — не спится. Сколько раз я выходила ночью во двор, подышать воздухом, дождаться рассвета, укутавшись в плед. Динар не любил, когда я вот так сидела тут, гонял меня, и в последнее время проще стало пылиться в темноту потолка собственной комнаты, чем гулять. Но Раиль, кажется, ничего не заподозрил.

— Домой иди, — зевнул, добавляя, — хозяин сказал же, ночами не гулять.

— Хорошо.

Я покорно прошла мимо, надеясь, что заспанный мой сторож не разглядит вещей с чужого плеча, надетых на мне. Мужской футболки, в которой я утонула, и женских лосин. Чужие, той женщины, что остаётся ночевать у Руслана, готовит завтраки и спит с ним, не понимая своего счастья.

Я не радовалась тому, что охранник даже не заметил моего отсутствия. Везде камеры, вопрос времени, когда они поймут, что я удирала. Раздевшись, я легла в кровать, а футболку Русланову прижала к лицу, снова пытаясь расслышать его аромат, но пахло только кондиционером для белья.

Два дня было тихо: Динар не появлялся дома, я завтракала с дочкой, даже косы ей заплетала. Как мама мне в детстве. Перебирала волосы осторожно, прядь за прядью: шелковистые, гладкие. Дочка молчала, покачивая ногами в пушистых тапках — заячья морда, розовый пух. А потом няня забирала ее, одаривая меня подозрительным взглядом, и уводила Ясмин, а я шла в сад.

Чужая собака постепенно привыкала ко мне. Я не гладила ее, не брала на руки, только кормила. Не хотела привязываться, чтобы однажды снова не обнаружить мертвое животное и ощутить болезненное чувство в грудной клетке, там, где под ребрами скрывается мое сердце.

А ночью я куталась в футболку Руслана, словно в кокон, и становилось легче, точно это его заботливые, сильные руки согревали меня от внешнего мира, обещая защиту.

Я крутила нашу с ним встречу, раскладывая каждый шаг по полочкам, и понимая, как ошиблась, предлагая ему себя. Я вообще мастер ошибаться, если так посмотреть, из всех тропинок выбираю самую неверную. Зайцы — они же глупые создания, всегда бегут на свет фар, рискуя жизнью, я тоже бежала — замуж за Динара.

И если… если бы не кровавая клятва, непреложный обет между мэром и братом, я могла бы рискнуть и отказаться от всего. Мечтать об этом сладко и больно одновременно, но я представляю, как сложилась бы моя жизнь.