Наши границы - Джули Дейс

– Д-Диего, – пролепетала я, получив его стеклянные глаза, – я… я совсем не думала…

– О чём? – прохрипел он.

– Я могла связаться с дедушкой, чтобы найти тебя… чтобы ты знал… чтобы предупредить…

– Мы уже оставили это.

– Тогда что не так? Почему ты злишься на меня?

– Потому что ты не подумала.

– О чём я не подумала?

– Забудь, Грейс.

Это «забудь, Грейс», пробудило во мне настоящего зверя. Кинувшись к нему, я вновь начала стучать кулаками по груди Диего, но ему будто плевать, всё внимание карих глаз было приковано к дороге. Смотря в одну точку, он, казалось, даже не моргал, из-за чего по телу пробегал холодок, но не от мороза. Это мерзкое ощущение того, что я не знаю чего-то, не понимаю, и меня держат в неведении, тянется с тех самых пор, как между мной и Диего возникло чувство окрылённости. Я изо всех сил пытаюсь прорваться внутрь обороны, но на лбу лежит ладонь, удерживающая меня на одном месте, пока ногами я упираюсь и пытаюсь пробиться.

– Хватит! – взревела я, – хватит держать меня на расстоянии.

Карие глаза обратились ко мне, и на миг мне показалось, что он сломался, что сейчас я хоть что-то услышу, но Диего вновь упёрся и отвёл взгляд, сжав челюсти.

– Сядь в машину, Грейс.

Я даже не попыталась послушать его, я застыла на месте, смотря на мужчину перед собой.

– Сядь в эту блядскую машину, Грейс! – резко заорал Диего, голос которого эхом разнесся по пустым полям и заставил вздрогнуть каждую частичку моего тела.

На этот раз я больше не пыталась ослушаться. Развернувшись на пятках, я без оглядки побежала к машине, прыгнув на кресло, подтянув колени и уткнувшись в них лицом. Следом в салон запрыгнул Диего. Колёса с визгом вылетели на дорогу в обратном направлении. На этот раз мне становилось страшно, потому что от размеренного и законопослушного Диего не осталось и следа. Педаль газа вжималась в пол настолько сильно, что легко могла провалиться и унести нас прямиком в ад. Я же не могла выдавить и слова, слёзы ужаса и страха заливали и размывали путь. В следующую секунду, из-за поворота резко выскочила пара ослепляющих фар, и, закрыв глаза, я едва слышно выдавила:

– Я люблю тебя.

Дальше перед глазами пробежала вся моя жалкая и ничтожная жизнь. Машину крутило по трассе, которая и без того была покрыта корочкой льда, помогающей совершать тройные тулупы железяке. Я же успела заживо похоронить себя и напомнить о том, что скучать по мне будет только Алан, но и он рано или поздно забудет обо мне, перестав оставлять маленькую розочку на плите. Затормозив на середине дороги, нас оглушила кромешная тишина. Я не слышала ничего, даже стук собственного сердца, которое барабанило не на жизнь, а на смерть. Ладони Диего нашли моё лицо, прижившись к влажным щекам. Широко распахнутые карие глаза, смотрели на меня с неистовым ужасом, смешавшимся с болью.

– Грейс, – осипшим голосом заговорил он, – блять, прости меня!.. Твою мать, прости меня!

Решив быть тем светом, который должен пробиться среди мрака, я прокатила ком из битого стекла по горлу, взглянув в его глаза.

– Всё в порядке, это просто несчастный случай. Он появился неожиданно. Пожалуйста, давай поедем домой…

С минуту, Диего пристально смотрел на меня, после чего, кажется, совладав с эмоциями и дрожью в руках, он поднёс телефон к уху, а через пару секунд заговорил:

– Мы на… мы на том месте… возьми Мартина, приезжай сюда с ним… Не спрашивай, просто приезжай.

Скинув вызов, Диего убрал телефон назад, а я опешила, прокрутив одну фразу тысячу раз за несколько секунд «возьми Мартина». Мартина? Я не заметила, чтобы между Диего и его отцом проскользнула ненависть или что-то похожее на вражду. Все вечера с его семьей прошли тепло, уютно и мирно. Что произошло сейчас, я не совсем понимаю.

– Почему ты назовёшь папу – Мартином?

– Потому что он не мой отец. Он мой отчим. И я называю его папой.

– Отчим? – выдохнула я, моргая глазами из-за неожиданного признания.

Они, конечно, абсолютно не похожи, хотя, какие-то черты я всё же замечала и улавливала, неужели я пыталась найти то, чего нет? Я думала, что Диего взял испанские корни мамы, но ошибалась. В прочем, я во многом ошибаюсь, разве это новость?

– Да, Мартин – мой отчим. Он родной отец Марии, я и Ром имеем другого отца. Ублюдка, который бросил мать, когда она была беременна мной. Надеюсь, он сгнил в сточной канаве от передозировки.

– Я… я не знала… – прошептала я, нежно поглаживал его поверх куртки на руке.

– Грейс, только не вздумай говорить, что тебе жаль и прочую байду. У меня отличная семья, и я благодарен Мартину, потому что он принимает нас за родных.

– У тебя прекрасная семья, – чего не скажешь о моей.

– Ты рада?

– Что?

– Ты узнала что-то обо мне.

– Да, – выдохнула я, – я думала, что вы его дети…

– Он поступил так, как поступают настоящие мужчины. Не знаю, как для Рома, потому что он ссытся из-за беременности Литы, но я благодарен и уважаю его. Он стал мне отцом.

– Кому ты звонил?

– Даниэлю, отец сядет за руль.

Молча кивнув, я больше не стала вытягивать из Диего что-то ещё. Он абсолютно закрытый человек, не пускающий в душу никого, разве только семью, и то, по некоторым диалогам я понимаю, что внутрь себя – он пускает только себя. Начав забрасывать его вопросами, я, подобно могиле, будут собственноручно копать себе яму и заживо хоронить эти отношения. Ему нужно время, теперь я всё понимаю, и пытаюсь обуздать своё проклятое любопытство внутри.

Три слова. Три слова, которые я выдохнула совершенно не думая, только сейчас напомнили о себе. Посмотрев на Диего, взгляд которого упирался прямо в ночную чащу, я не решалась спросить ещё одно: слышал ли он. Я не уверена, что смогу повторить, как, и не уверена в том, что сказала истину. Люблю ли я его? Не могу сказать. Я влюблена, но что есть любовь? Это слишком сложно. Я уже не понимаю, любила ли Арчера или эта любовь была выдуманной, словно являлась кругом спасения, который он забросил мне в пучину бушевания стихии. Но моя реакция при встрече в Лондоне говорит о том, что что-то было. Я не могу сомневаться, ведь он был моим спасением и стал моим щитом на некоторое время. Но этот щит пал. Он треснул, не выдержав очередной пули. Теперь ошмётки валяются под моими ногами, прося о том, чтобы я собрала их воедино, но я не готова это делать, потому что вместе с ним, треснула я.

– Здравствуй, Грейс.

Вздрогнув, я повернула голову в сторону человека, который поднял каждую волосинку на теле и вырвал меня из круговорота мыслей. Мистер Фуэнтес тепло улыбнулся мне, чего не смогла сделать я. Он ведь Фуэнтес? Очередной режущий горло ком прокатился по стенкам. Ощущение безопасности сняло всякий страх, помогая сердцу оттаять.