Руны смерти, руны любви - Инге Кристенс

Идея отправиться в галерею на машине отпала сразу – чересчур рискованно. Рикке работала в полиции не очень давно, но уже прекрасно представляла, сколько всего интересного можно узнать о человеке, оттолкнувшись от номера его автомобиля. Разжиться всевозможными базами данных несложно, Интернет пестрит объявлениями, предлагающими конфиденциальную информацию подобного рода за относительно небольшую сумму (не больше трехсот-четырехсот крон). Кроме того, любой сайт можно взломать, получив доступ к его содержимому. Несмотря на то, что в полиции есть куча специальных сотрудников, в чьи обязанности входит борьба с хакерами и распространителями нелегальной информации, чувствовать себя информационно защищенной нельзя. С распространителями наркотиков борется куда больше народу, и, в то же время, разжиться наркотиками в Копенгагене не проблема. Для этого совсем не надо переться в Христианию или в Нёрребро. Можно купить любую отраву в двух шагах от управления полиции, на пересечении Амбросгэд с Пуггосгэд, возле угловатые стеклянных громад банка Никредит. Надо только зайти в нужную дверь и сказать, что тебе надо.

Открытость не входила в планы Рикке, поэтому в галерею она отправилась на транспорте. Велосипед совершенно не вязался с обликом скучающей любительницы изобразительного искусства, созданном воображении Рикке, да и вообще, велосипед – это дневной вид транспорта. К тому же, во время последней велопрогулки по городу Рикке засмотрелась на одного чересчур величественного кота и въехала передним колесом в дерево. Обошлось без травм, поскольку скорость была низкой, но колесо слегка деформировалось, настолько, что получилось доехать до дома, но без особого удовольствия. Рикке все собиралась дойти до ближайшей веломастерской, но как-то не получалось.

Лучше поехать на автобусе, тем более что возможно придется пить спиртное в каком-нибудь баре с компанией новых друзей или взять такси.

В том, что друзья не замедлят появиться, Рикке не сомневалась. Не очень-то общительная от природы, при желании она легко становилась не только приятной собеседницей, но и душой компании. Азы психологии – чтобы понравиться людям, внимательно их слушай и побольше ими восхищайся. Быть узнанной кем-то (миллионная «гавань торговцев»^[41] весьма тесна и знакомых можно встретить где угодно) Рикке не опасалась. Она никогда не распространялась о месте своей нынешней работы, предпочитая конкретике уклончивое «консультирую в одной компании». Разве столичное управление полиции не компания? Копенгагенский филиал Dansk Rigspolitiet ApS.^[42] Поэтому можно было не опасаться восклицаний вроде: «О, Рикке! Когда вы там, наконец, поймаете этого придурка, который душит девчонок и делает им уродские тату?». На кого-то из управления наткнуться не страшно, согласно корпоративной этике о чьей-то службе в полиции на людях распространяться не принято. Так что «Рикке, просто Рикке. Я – психолог, консультирую в одной компании. Люблю рассматривать картины». Ну, совсем как «My name is Bond, James Bond»^[43] И «люблю рассматривать картины» – очень верно подобранная фраза. Декларирует интерес к искусству, создает некий ореол легкомысленности и вообще хорошо звучит.

Рикке немного подготовилась к своей новой роли. Узнала, что Блоха^[44] современные живописцы считают чересчур скучным, а Менстеда^[45] чересчур «аляповатым», и что людям с развитым вкусом полагается восхищаться (довольно сдержанно) фигуративистами^[46]. Среди фигуративистов Рикке скоро обнаружила внук Зигмунда Фрейда по имени Люсьен^[47] и решила, что станет восхищаться им. В крайнем случае, хоть фамилию не переврет и не забудет. «О, Фрейд, он замечательный! Я в восторге от его картин!». Достаточно для того, чтобы не просто поддержать разговор, но и прослыть знатоком. В случае чего можно будет перевести разговор с внука на дедушку, с творчеством которого Рикке как в силу своей профессии, так и благодаря своим БДСМ-предпочтениям, была знакома очень хорошо.

Зайдя на сайт «Кнудсен галлери XXII», Рикке узнала, что в первую половину июня в галерее проходят сразу две выставки – китайского абстракциониста Сюй Вэймина и норвежской пейзажистки Катрин Эстбю. Оба художника преподносились как «яркие и талантливые мастера современности, чья известность пока еще не доросла до уровня их мастерства». Любопытно, к тому же и интерес оправдывается – никому не известные начинающие коллекционеры должны интересоваться никому не известными художниками. Тоже ведь, наверное, увлекательное и азартное занятие это коллекционирование картин. Купишь за пятьсот крон чью-нибудь работу, а через двадцать лет, если художник прославится, продашь за пятьдесят миллионов. А если не прославится, можно подарить картину приюту при церкви святого Петра, там любят все, что хоть как-то оживляет казенную обстановку.

Цена билета на обе выставки оказалась удивительно высокой – целых триста пятьдесят крон! И это в то время, когда национальную галерею можно посетить за сумму, не дотягивающую до сотни, а билет в Николай-кунстхал^[48] стоит двадцать крон.

Мужчина, как две капли воды похожий на Боба Марли^[49], расплачивался наличными. Глядя на то, как его узловатые пальцы с желтыми ногтями отсчитывают банкноты, Рикке в которой уже раз подумала, что идея с мостами была неудачной. В Карле Нильсене больше датского, чем в мосте Лиллебельтсбро, и, вообще, изображения великих людей придают банкнотам своеобразный шарм. Спускаешь пятисотенную, а старина Нильс смотрит на тебя, удивленно приподняв бровь, словно спрашивает: «уж не слишком ли ты разошлась, безмозглая транжира?».^[50] От моста подобного участия не дождешься.