Обреченные обжечься - Anne Dar

Мы с Мишей сидели в просторном коридоре, не зная, как именно попрощаться друг с другом.

– Что ж, за четыре месяца и десять дней я должна излечиться от пристрастия к алкоголю, травке и клею.

– Сомневаешься? – я сжала руки, лежащие у меня на коленях, в кулаки.

– Нет. – решительно ответила Миша, но я знала, о чём она думает – о том же, о чём и я. Четыре месяца – это мало. Пожалуй, стопроцентной выкладки будет недостаточно, помимо этого должно случиться чудо.

– Если что, я найду ещё деньги, – не менее решительно произнесла я.

– Брось. Я справлюсь за три месяца, – криво ухмыльнулась Миша, явно специально выставляя себя излишне самоуверенной. – Или ты в меня не веришь? – сидя справа, она внимательно посмотрела на меня. Я не повернулась.

– Верю, – выждав несколько секунд для убедительности, твёрдо произнесла я. – Я в тебя верю, Миша, – наконец повернувшись к сестре полубоком, я положила на её плечо руку.

– Ты всегда была сильнее меня, – в ответ положив на моё плечо свою руку, прищурилась сестра. – Но с этого дня так не будет. Что бы ни случилось, я каждый день буду сильнее тебя. Ты больше не будешь первой на пьедестале.

– Вызов принят, – в ответ поджала губы я, после чего мы коротко обнялись и, постучав друг друга по плечам, поднялись со своих мест. – Встретимся через пару недель. От Лондона до клиники всего полчаса езды…

– Нет. Встретимся когда я буду чиста. Через четыре месяца. До тех пор не хочу ни чтобы ты меня видела, ни видеть тебя.

– Понимаю… – поджала губы я, действительно понимая, как чувствует себя и как выглядит человек во время “ломки”. – Ты ведь меня не ненавидишь?

– За что?.. За то, что я тебя бросила?

– Нет, Миша, тебя бросила я…

– Брось. Бросила я… – ухмыльнулась от забавной тавтологии сестра.

– Подожди, – резко оборвала её я. – Это я должна сказать первой… – я испытывающе заглянула сестре в глаза. – Прости.

– Прости! – едва ли не выкрикнула сразу после меня Миша, явно желая меня опередить, но у неё не удалось. – Так не честно, – раздражённо убрала мои руки со своих плеч она, всерьёз разозлившись. – Это я должна была сказать первой!

– Так ты прощаешь? – улыбнулась я, протянув всё ещё сердящейся сестре руку.

Помедлив несколько мгновений, моя измученная копия протянула мне свою очень сильную руку.

– Прощаю, – твёрдо ответила она, после чего, ухмыльнувшись, добавила. – Хотя бы простить первой разрешила. Так что с твоим прощением?

– Я тебя тоже прощаю, – улыбнулась я.

Мы разняли руки.

Я уже уходила, когда вспомнила о деньгах и, обернувшись, встретилась со сверлящим мою спину малахитовым взглядом:

– Те деньги, пятьсот долларов, которые ты вопреки всем своим зависимостям смогла накопить на операцию Мии, я положила на твой электронный счёт в этом центре. На тот случай, если тебе что-то понадобится купить… Пени с Рупертом приедут через неделю, возможно с ними подтянется отец… Ну что… До мая?

– Встретимся в конце июня, – поджав до крови искусанные губы и не вытаскивая рук из карманов потёртых джинс, тяжело выдохнула Миша, после чего её плечи заметно обрушились вниз.

Повторно направившись к выходу я больше не оборачивалась. Индивидуальный подход к лечению, лучшее питание, два бассейна с мини-водопадами и джакузи, грязевые ванны, шоколадные обертывания, солярий, сауна, массаж… Для Миши это будет то ещё пекло. Мне даже думать было страшно о том, что её ожидает в течении этих четырёх месяцев.

Я пообещала Хьюи, что приеду к нему завтра, но всё равно едва сдержалась, чтобы по пути домой, проезжая по кольцу Лондона, не завернуть в город. Однако, напомнив себе слова Хьюи о том, что сегодня он хочет провести день с отцом и Амелией, которую по-особенному сильно хотел увидеть, и познакомиться с детьми Руперта и Пени, я уговорила себя обогнуть Лондон стороной, буквально пройдясь по нему краем своих колес.