Элли и Звери - Мария Зайцева

Женщины Лениного возраста выглядели тетками, разговаривали с высоты своих лет и с таким видом, как будто только они все на свете знают и правы всегда и во всем.

Смешно и глупо. И бесит.

В целом, прошлое лето у меня было офигенным.

Незабываемый опыт в сексе.

Подруга.

И, если второе я хочу забрать в свою новую жизнь, то первое… Нет уж.

Я же теперь скромная и невинная девушка. Как там сказала Тата? «Таких парней и не видела?»

Вот пусть так оно и будет.

В Анапе меня каждая собака знала, как Эльку-оторву.

Здесь такая слава не нужна. По ее шлейфу очень легко найти будет мои следы.

- Ты чего дрожишь-то? – шепчет Тата, заметив мою нервозность, - не бойся, все нормально будет. Бургер - зверь, конечно, но все же сдают. И ты сдашь. Ну, может, не с первого раза…

- Почему «бургер»? – не то, чтоб мне это было интересно, но просто отвлечься, забыть взгляды зверят в рекреации.

А чего я, в самом деле? Может, они меня и не узнали? Надеюсь…

- А он один раз у себя в столе бургер забыл, и тот вонял потом три дня, пока не нашли, - хихикает Тата.

- В этом году? – удивляюсь я. С начала года прошло буквально две недели, он уже успел так прославиться.

- Нет, года три назад, но все помнят…

- Последняя парта! – грохочет Бургер, - я смотрю, вам не особенно интересно? Вообще понять не могу, зачем девушки идут в эту специальность…

- О, все, сел на любимого конька, - опять хихикает нисколько не испугавшаяся Тата, - это до конца пары теперь. Видишь, как все расслабились? Сейчас спасибо говорить нам будут, а то напряг уже до охерения.

Я оглядываюсь, и в самом деле вокруг заметно расслабившиеся лица, парочка ребят, заметив мои взгляды на себе, улыбаются и подмигивают.

Отворачиваюсь стыдливо. Покраснеть, может?

Но , как назло, на заказ не выходит.

Ладно, сойдет и так.

Бургер, и в самом деле оседлавший любимую тему гендерного равенства, которое, по его мнению, ни к чему хорошему не приведет, обеспечивает нам таким образом спокойные пятнадцать минут до конца пары.

Я собираюсь, потом мы с Татой задерживаемся, пропуская остальных студентов к выходу, потом я вспоминаю, что забыла сумку, и возвращаюсь, короче говоря, мы немного припаздываем с выходом, и выбегаем уже когда заходит другая группа.

В коридоре толпа. Была бы я одна, точно растерялась бы. Но Тата – мой верный проводник, она точно знает, куда идти, тащит меня за руку.

Я послушно иду, а потом словно спотыкаюсь.

Потому что вижу их.

Они стоят на противоположной стороне коридора и смотрят на меня. Нас разделяет студенческое море, шум и беготня. Но все это отходит даже не второй – на десятый план. Складывается ощущение, что в целом шевелящемся пестром мире сейчас только мы.

Я, замершая столбом и вынужденная крепче уцепиться за руку Таты, как назло, остановившейся поболтать с кем-то.

И они. Двое одинаковых парней. Высоких. Красивых. С одинаковыми хищными взглядами. Они смотрят на меня. И нет никакого сомнения, что меня узнали.

Никакой надежды, что это не так.

Меня узнали.

Они стоят, смотрят, тяжесть их взглядов материальна настолько, что у меня становятся влажными ладони, пот выступает над верхней губой от внезапно накатившей духоты. Мне жарко. Так жарко, как было тогда, горячей анапской ночью, когда я позволила этим парням делать с собой все, что им хотелось.

Меня неожиданно совершенно оглушает такой дозой желания, словно… Словно они каким-то образом сумели передать мне свои эмоции через коридор.

Я теряюсь, краснею, уже не думая о том, насколько это правильно, насколько уместно.

Я не знаю, что делать дальше.

Бежать? Куда?

Стоять на месте? А если подойдут?

Если… Если при всех…

В первый раз в своей жизни я теряюсь настолько, что даже думать не могу. Никогда такого не было.

Когда бежала от папаши гребанного Рустика, пожалуй, только, да и то подсознание в совершенно правильном направлении вынесло.

А тут…

Черт…

А они смотрят. Глаз не сводят с меня!

И это одновременно пугает и будоражит.

Ощущение, что меня трогают. На расстоянии. Настолько все материально. Я даже руку непроизвольно подношу к груди, чтоб закрыться.

- Эй, ты чего застыла?

Голос Таты вырывает меня из безумного наваждения, приводит в чувство. Обрушиваются все звуки учебного заведения – шум, гам, хохот, разговоры, стук каблуков, телефонные звонки…

- Да так…

- Опять зверята? – она отслеживает мой взгляд, качает головой, - валим. Они нахер не нужны. Много проблем.

- Да… Да…

Близнецы, даже не переглядываясь и не переговариваясь именно в этот момент начинают двигаться к нам.

Мама моя! Они же подойдут сейчас!

Я крепче хватаюсь за руку Таты.

- Да ты чего? – удивляется она, - знаешь их, что ли?

- Нет!

- Ну тогда валим! Мне с ними некогда базарить, да и не особо хочется.

Она тащит меня прочь, а я вздрагиваю от свиста вслед и крика:

- Татка! А ну стой!

- Некогда нам! Пока!

Тата машет рукой и быстро утаскивает меня прочь к лестнице, потом поворачивает в неприметный коридор, который выводит к другому корпусу, и там я, наконец, понимаю, что все это время, если и дышала, то через раз, и делаю глубокий длинный вдох.

- Ну ты чего? – удивляется опять Тата, останавливаясь и внимательно смотря на меня, - они напугали тебя, что ли? Так ты не бойся, они нормальные вообще-то, просто для девчонок – не подарок. Или понравились?

- Нееее…

Я выдыхаю, и сердце вроде бы приходит в норму. В отличие от мыслей. Потому что те скачут, как суматошные белки.

Что делать? Уезжать? Куда? Только все налаживаться стало…

Просто уйти из института? Совершенно не хочется…

Поговорить, может, с ними?

Чего я, в самом деле, так испугалась?

Нервная реакция какая-то, блин…

Глупая.

Как у девицы-недавалки малахольной.

- Ну и отлично! Все равно ты не в их вкусе, уж прости, - смеется Тата и тащит меня на следующую пару.

А вот тут я бы с ней поспорила, конечно.

Но не буду.

Надо решить, что делать дальше.