Беременная для Зверя - Эллен Росс

Тахир?! Я его едва узнала!

Лицо распухшее, синее. Порох ему не только язык подрезал, но и избил так, что места живого нет.

На нём много крови. Не знаю, его или чужой. Но он подскакивает к кровати, мыча что-то.

Не могу разобрать, что Тахир сказать пытается.

Он дёргает меня за руку, вставляя ключ в наручники. Крохотный ключ то и дело ускользает из окровавленных пальцев. Ему удаётся справиться. Громко отщёлкиваются наручники. Тахир воровато по сторонам смотрит. Пытается меня поднять с места. Тянет. Крепко хватает меня за запястье. Глаза у него точно безумные — заплывшие от синяков, но видно, что тёмные. Горящие.

Удаётся разобрать:

— Надо бежать.

Кое-какие слова я могу разобрать. Значит, Порох своему слуге не полностью язык отрезал. Неужели пожалел? Или на потом оставил?!

Плевать. Что с Рустамом?!

— Кто стрелял?!

— Я сам… многих убрал. Есть время. Надо бежать. Пока Пороха занят.

Я не то чтобы все слова понимаю, но скорее додумываю смысл. По жестам, в том числе.

Отдёргиваю руку со всей силы.

— Нет! Я с тобой никуда не убегу! Я жду Рустама. Он за мной приехал. Я его люблю. Не тебя.

Мычит зло, пытаясь опять за руки схватить. Бью его по лицу, царапая.

— Не трогай меня! Силой с собой заберёшь — я тебя возненавижу! И при первой же возможности сбегу. Но перед этим убью тебя! Клянусь! Это всё из-за тебя! Если бы не ты, я счастливо в доме Рустама жила… Весь ужас из-за тебя! Пошёл прочь!

Отталкиваю его раскрытой ладонью. Навряд ли до него достучаться можно. Но Тахир замирает. Тяжело дыша. Стучит по запястью, на котором красуется циферблат дорогих часов.

— Время. Время, — подгоняет.

— Нет. Никуда с тобой не пойду! Ни за что! Хочешь бежать? Беги. Спасайся. Ты всех, кого можно, предал. И Пороха, и Зверя. Что один, что второй, тебя захотят убить. Без промедления…

Прислушиваюсь. Грохот выстрелов и шумной драки становится всё ближе. Почти у самой двери. Значит, тем же самым путём уйти у Тахира не получится. Бросаю взгляд на окно. Тут второй этаж. Но стёкла без решёток.

— Уходи. Спаси себя…

Тахир мнётся в нерешительности. Но потом дверь распахивается, подстёгивая парня выпрыгнуть в окно с разбега. Грохот разбитого стекла.

В комнату врывается морозный воздух. Чья-то тень подлетает к окну, целясь. Голова забинтована, но по угловатым, резким движениям узнаю Пятого. Знаю, что он с оружием не расстаётся и наверняка Тахира пристрелит.

Другая бы на моём месте смолчала. Ведь Тахир предал меня. Но потом спас жизнь моему ребёнку. Если бы не его вмешательство, выкидыша было бы не избежать. К тому же он подсказал Зверю, где меня найти. Перекрывает это предательство? Не знаю. Но и убивать его за это не хочется.

Решение приходит мгновенно.

— Тимофей, сзади!

Пятый мгновенно на пол кубарем валится, отлетая в сторону. Выпускает несколько пуль в дверной проём. Там пусто. Пятый осторожно поднимается, крадётся к двери, выглядывая. Где-то идёт сражение, но вдалеке.

Он подбегает к окну, саданув по нему кулаком.

— Ушёл, блять! Это что за шутки, Арина?

— Мне показалось, что там, в дверях, кто-то был.

Пятый цыркает недовольно, сплёвывая в сторону. Не верит моим словам. Понимает, что я вру. Но тушеваться не стану. Я не жалею о то, что сделала.

Повыше натягиваю одеяло, кутаясь в него.

— Где Рустам?

— Зверь Пороха догоняет. Ну и жилистый у тебя папаша! Раненым так быстро шпарит, обзавидоваться можно. Хотел бы я в его возрасте бегать так шустро! — качает головой Пятый, занимая место у двери. — Здесь холодно. Укутайся. Ждём наших.

— Наших? Кто ещё?

— Ризван. Ещё парочку человек. Проверенных… Рыл маловато, но Зверь сказал, армию пригонять не стоит. Больше шуму, меньше толку.

— Как он?

— Зверь? Взрывом потрепало. Но конечности все на месте. В отличие от меня, — машет рукой, на которой пальца не хватает. — Зря ты меня отвлекла. Пёс этого психа мой палец сожрал!

— Но зато ты сам жив остался.

— Где Ризван?

— Там, — хмурится Пятый. — Его ранили, но на ногах пока держится. Добивает тех, кто остался. Если Зверь с Порохом быстро закончит, залатают бородача так, что и следов не останется.

Мне ещё не до конца верится, что всё закончилось. Не поверю, пока своими глазами не увижу Рустами.

— Вот, кстати. Твоё!

Пятый подкидывает монетку в мою сторону. Ловлю. Та самая, что отец у меня отобрал. Порох у меня её забрал, но она у него из пальцев выпала и закатилась.

— В больничке, где тебя держали, нашёл. Она фартовая! — убеждённо заявляет. — Только не для всех. Говну заговорённому, типа Пороху, фарт не поможет. Дни сочтены.

Согласно киваю. Если не уйдёт, добавляю про себя. Сколько раз он от всех ускользал, выживал в тяжёлых ситуациях. Вдруг и сейчас проскользнёт в крохотную щель, и весь кошмар начнётся снова.

От одной только мысли дурно становится. Не должно быть такого. Есть предел всему. Все смертны…

Я убеждаю себя, что это именно так. Иначе не получится просидеть и одной минуты в тоскливом ожидании. Временами вздрагиваю, когда кажется, что выстрелы совсем близко раздаются. Пятый держится настороже, но болтает, не замолкая. Успокаивает меня, что ли, своим трёпом? Я выхватываю из его потока знакомые имена, вычеркивая из списка тех, кого не стало. Кристина, Немец отправляются туда же.

Прикрываю глаза, почти засыпая. Как бы я хотела, чтобы всё было иначе. Чтобы не было этих выстрелов и крови, льющейся рекой. Чтобы не стояло между семьями счетов «око за око», чтобы мы просто могли поговорить друг с другом. Чтобы Рустам крепко, до хруста, сжимал меня в объятиях, а я бы говорила ему, что люблю, что любовью можно стереть всё — любые шрамы, перекрыть любую боль и дать толчок новой жизни.