Королевство моих преступлений - Лина Мур

– Так люби меня, мон шер. Будь со мной, даже если это преступление. Но самое лучшее преступление в моей жизни, – шепчу я, и осторожно, боясь спугнуть его, касаюсь кончиками пальцев его лица.

– Чёрт возьми, моя девочка, – выдыхает Рафаэль и снова впивается в мои губы.

Я ликую внутри оттого, что он сдался. Не из-за того, что слаб физически, а из-за того, что слаб в сердце. Наконец-то!

Обнимаю его за шею, не прекращая поцелуя. Пропускаю в свой рот его язык и ощущаю тот самый привкус – металл и кровь. Не думала, что это может меня возбуждать так сильно, но мои бёдра непроизвольно сжимаются, и словно горячая волна ударяет по ним изнутри, посылая острое желание по всему телу.

Рафаэль тянет меня за собой, крепко удерживая и поглаживая языком мой язык, посасывая нижнюю губу, а я просто держусь за него, боясь дотронуться до его изрубцованной кожи и причинить новую боль, которая остудит всё это безумие. Наши ноги путаются, я нечаянно наступаю на его босые. Шипит, дёргает меня на себя, и мы вваливаемся в спальню, и в следующую секунду Рафаэль делает подсечку. Испуганно отрываюсь от его губ, когда лечу на пол, но он держит меня, улыбается, опуская на щекочущий ворс напольного покрытия.

– Я не причиню тебе боли, любимая моя. Не причиню, – шепчет он, скользя губами по моему подбородку, целуя ключицу и стягивая бретельки бюстгальтера.

– Я знаю. Я тебе доверяю, мон шер… я тебя люблю, – кусаю губу, когда его губы накрывают возбуждённый маленький тёмный сосок, играя с ним языком.

Чёрт возьми, я и забыла насколько это приятно и сладко. Он так нежен со мной, словно сдерживает себя или старается настроиться. Не знаю, но его язык творит невероятное с моим телом. Он его пробуждает, освобождая от страданий, накаляя страстью и желанием.

Целуя мой живот, Рафаэль расстёгивает джинсы и снимает их с меня. Медленно, не пропуская ни одного миллиметра кожи, открывающегося ему. Ёрзаю. С моих губ срывается нетерпеливый стон, а он мучает. Изводит меня своими губами и этим возбуждающим ароматом близости. Или же так пахнет любовь? Мне нравится этот запах. Он лучший во всём мире.

Он так осторожен со мной, словно с фарфоровой статуэткой. Раздевает меня и отбрасывает от нас ботинки с носками, а затем джинсы. Целует каждый пальчик на ноге, прижимается к моей ступне и что-то бормочет. Мой разум уже плывёт от возбуждения и желания. Кусает, вырывая из груди протяжный стон, и возвращается губами обратно к моему животу. И вновь эта мучительная пытка с трусиками. Он целует меня сквозь них, всасывая в себя пульсирующий клитор. Выгибаюсь и хватаю его за волосы. Чёрт возьми, великолепно! Мои бёдра двигаются под его губами и языком, лижущим мой клитор через мокрые трусики. Это так жестоко… так мало.

– Пожалуйста, мон шер, я не могу больше, – скулю я, сильнее сжимая его волосы.

– Дай мне подохнуть от радости, Мира. Дай захлебнуться в тебе, – бормочет Рафаэль, дёргая головой, и я выпускаю его волосы из рук. Подхватывает пальцами трусики, снимая их с меня.

Приподнимаясь, полностью обезумевшая от желания, цепляюсь за его полотенце и срываю его. Я должна увидеть сама. Ничего… совсем ничего. Он не возбуждён ни капли.

– Не волнуйся, я… смогу доставить тебе наслаждение, – мне кажется, что ему стыдно. Очень стыдно, когда он понимает, куда я смотрю. Нет, я не верю в то, что его эрекция пропала навсегда. Я не верю.

Рафаэль тянется рукой к полотенцу, чтобы прикрыться, но я перехватываю его руку.

– Позволь мне, – шепчу и, поднимаясь, тяну его за собой.

Он встаёт, но не смотрит мне в глаза.

– Это ерунда. Всё ерунда. Главное, что ты здесь и рядом со мной. А другое меня не волнует, – тихо убеждаю его, расстёгивая одной рукой бюстгальтер. Он падает к моим ногам, и я веду за собой Рафаэля к постели. Да, от того наглого и развратного парня, который трахал меня, ничего не осталось. Он робкий, пугливый и стыдится самого себя. Но я люблю его и хочу сделать что-то совершенно невероятное для такой, как я. Я хочу дарить наслаждение, а не отвергать его.

Укладываю Рафаэля на спину и, склоняюсь над ним, целуя медленно его губы. Он отвечает очень вяло, словно готовится вот-вот оттолкнуть меня снова. Нет.

Опускаюсь губами ниже, целуя его шею.

– Мира…

– Я всегда знала, что твой аромат особенный, мон шер, – не позволяя ему уйти и закрыться в себе, перебиваю, покрывая поцелуями шрамы на его груди.

– Ты не должна…

– Твой аромат – это аромат моей любви, мон шер. Ты для меня будешь всегда самым дорогим и сексуальным. Самым порочным и запретным. Я так хочу тебя… хочу тоже умереть от счастья целовать каждый миллиметр твоей кожи, – мои губы проходятся по красным и выпуклым рубцам, по синякам и вырывают из его груди сдавленное мычание в ответ.

Я помню, как мне в рот пихали член в ту ночь и заставляли его сосать. Помню, как было противно, и как меня тошнило от этого. Я захлёбывалась рвотой, а меня насиловали в рот. Но сейчас, смотря на спокойно лежащий член, я хочу сама руководить своими желаниями. Хочу забыть о том, как это неприятно, и как отвратительно мужчины могут поступать. Это даже не мужчины, а твари. Для меня существует один мужчина – Рафаэль, и если для того, чтобы сломать его барьеры мне придётся немного поработать, то я буду рада это сделать.

Сглатывая, решительно настраиваюсь на то, что буду делать впервые и по собственному желанию. Нет, я даже не испытываю отвращения, наоборот, мне нравится этот странный аромат с перчинкой. Он удивительный.

Мои руки ласкают бёдра Рафаэля, а губы целуют кончик его члена. Он не двигается. Ничего не происходит, и это рождает внутри меня азарт дойти до цели. Я никогда не интересовалась порнофильмами в таком жанре, конечно, я их видела, но, чтобы изучать… нет, надо чувствовать. Именно это должно помочь. Надо хотеть целовать своего мужчину и принимать его таким, какой он есть сейчас, а не каким был раньше. Всё меняется и поддаётся исправлению. Главное, желание. И оно у меня есть.

Я стараюсь быть осторожной. Мои губы медленно двигаются по члену Рафаэля, по всей длине, и останавливаются на головке. Обхватывая его губами, посасываю и ласкаю языком. Его тихий стон – музыка для ушей, и придаёт столько энтузиазма. Это стон боли. Стон, который издаёт каждый человек, когда ломает что-то внутри себя. Что-то очень и очень важное для других. Свои стены, которыми оградил себя. И я разрушу их все.

Мои движения становятся более активными, когда я замечаю, что его член начинает подёргиваться и увеличиваться в размерах, а дыхание Рафаэля нарушается. Поднимаю взгляд, опуская и поднимая свои губы, извиваясь языком, и вижу, что он жмурится, пальцами стискивает простыни и подавляет любые звуки. Но его член всё быстрее и быстрее крепнет под моими губами, и я помогаю себе рукой, водя ей вверх-вниз. Отрываюсь от него, а затем, облизываю по всей длине. Чёрт, а это интересно, оказывается. Такие метаморфозы происходят и аромат меняется, приобретая морской солоноватый привкус. Это возбуждает. Настоящий и животный афродизиак для женщин.