Грей. Кристиан Грей о пятидесяти оттенках - Эрика Леонард Джеймс

– Да. Откуда ты знаешь?

– Анастейша, у тебя все тело вдруг расслабилось. – Я силюсь сдержать раздражение.

– Ну, мне просто казалось, что ты… ну, ревнивый.

Конечно, ревнивый! Мысль о том, что Ана будет с кем-то еще, мне… не нравится. Очень не нравится.

– Так и есть, учти. Но спасибо за приглашение. Полетим на «Чарли Танго».

Она усмехается, а я скольжу руками по ее телу – телу, которое она отдает мне и только мне, больше никому.

– Можно я тебя помою? – Она переводит тему.

– Это вряд ли. – Я целую ее в шею и споласкиваю пену со спины.

– Ты когда-нибудь разрешишь себя трогать? – осторожно спрашивает она, однако внезапная тьма все равно выходит из ниоткуда и застревает комком в горле.

Нет.

Усилием воли отгоняю тьму прочь, смотрю лишь на задницу Аны, на роскошную задницу, которую так и хочется отодрать. Тело отзывается на уровне инстинктов, борется с тьмой. Она нужна мне. Нужна, чтобы прогнать прочь страх.

– Упрись руками в стену, Анастейша. Снова возьму тебя, – шепчу я, и она подчиняется, испуганно оглядываясь на меня. Я хватаю ее за бедра, тяну на себя и предупреждаю:

– Держись крепко, Анастейша.

Вода стекает по ее спине. Ана наклоняет голову и упирается сильнее, а я ласкаю волосы у нее на лобке. Она ерзает, трется об меня попой, что лишь усиливает мое возбуждение.

Да! И тени моих страхов тают, тают…

– Ты этого хочешь? – Я дразню ее пальцами. В ответ она трется задницей о мой вставший член, а я улыбаюсь. И настойчиво прошу, сдавленным от напряжения голосом: – Скажи мне!

– Да. – Она согласна; слово чуть слышно из-за потоков льющейся воды, но оно удерживает тьму.

Ух, детка.

Она еще мокрая с прошлого раза – от спермы, от собственной смазки, не знаю точно. Я мысленно передаю спасибо доктору Грин: больше никаких презервативов. И вхожу в Ану, медленно, уверенно, беру ее еще раз.

Я кутаю ее в банный халат и шумно целую.

– Волосы высуши! – велю я, вручая фен, которым сам никогда не пользуюсь. – Есть хочешь?

– Ужасно, – признается Ана. Непонятно, то ли искренне, то ли просто чтобы угодить мне. Все равно приятно.

– Отлично. Я тоже. Посмотрим, как там у миссис Джонс с ужином. У тебя десять минут. Не одевайся. – Я снова целую ее и шлепаю босиком на кухню.

Гейл что-то моет в раковине. Я заглядываю ей через плечо.

– Моллюски, мистер Грей, – показывает она.

Восхитительно. Паста с вонголе, обожаю.

– Через десять минут? – уточняю я.

– Двенадцать.

– Замечательно.

Я ухожу в кабинет, не обращая внимания на то, каким взглядом она меня провожает. Она и прежде видела меня почти нагишом, без халата, – так в чем дело?

Проверяю почту и телефон – нет ли новостей насчет Лейлы. Ничего. Но с приездом Аны я уже не чувствую прежнюю безнадежность.

Ана входит в кухню одновременно со мной – наверняка на аппетитные запахи готовящегося ужина. При виде миссис Джонс она потуже запахивает халат на груди.

– Как раз вовремя, – говорит Гейл и подает нам две большие тарелки на барную стойку.

– Садись. – Я указываю на высокий барный табурет. Ана встревоженно переводит взгляд с меня на миссис Джонс.

Стесняется.

Детка, у меня есть прислуга. Пора привыкнуть.

– Вина? – Хочу ее отвлечь.

– Да, спасибо, – смущенно говорит она и забирается на табурет.

Я открываю бутылку сансерского и наливаю в два небольших бокала.

– В холодильнике есть сыр, если захотите, сэр, – предлагает Гейл.

Я киваю, и она, к облегчению Аны, уходит. Я тоже усаживаюсь.

– Твое здоровье! – Поднимаю бокал.

– Твое здоровье, – откликается Ана, и хрустальные бокалы звонко сходятся. Она пробует пасту и одобрительно мычит с набитым ртом. Может, и впрямь голодная?

– Так ты мне расскажешь? – спрашивает она.

– О чем расскажу? – Миссис Джонс превзошла сама себя – паста великолепная.

– Что я говорила во сне.

Я качаю головой:

– Ешь давай. Люблю смотреть, как ты ешь.

Она изображает крайнее возмущение и пыхтит:

– Ну, ты и извращенец!

Детка, ты даже не представляешь. И тут мне в голову приходит мысль: может, вечером попробовать кое-что новенькое? Для развлечения?

– Расскажи мне об этом твоем дружке, – говорю я.

– Дружке?

– Фотографе. – Стараюсь, чтобы голос звучал обыденно, но Ана все равно мимолетно хмурится.

– Мы познакомились в колледже, буквально в первый день… Он учится на инженера, хотя по-настоящему увлечен фотографией.

– И?

– И все.

Меня раздражает эта ее односложность.

– И все?

Она откидывает волосы назад.

– Мы подружились. Оказалось, что мой отец служил с отцом Хосе в армии еще до моего рождения. Теперь они снова нашлись и стали лучшими друзьями.

Ого!

– Ваши отцы?

– Ну да. – Она накручивает пасту на вилку.

– Понятно…

– Очень вкусно! – Ана улыбается мне, и халат чуть распахивается, приоткрывая грудь. Мой член тут же реагирует.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я.

– Нормально.

– Еще хочешь?

– Еще?

– Еще вина? – Еще секса? В игровой?

– Немного, спасибо.

Я наливаю ей еще вина. Не стоит нам обоим много пить, если предстоят новые развлечения.

– Как там твоя… э… ситуация, из-за которой ты вернулся в Сиэтл?

Лейла. Черт. Это я обсуждать не хочу.

– Пока не выправилась. Но тебе волноваться не о чем, Анастейша. У меня на вечер планы.

Посмотрим, получится ли у нас сыграть и по-моему?

– Да?

– Да. Я хочу, чтобы ты подготовилась и через пятнадцать минут ждала меня в игровой. – Я встаю, внимательно оценивая ее реакцию. Она делает быстрый глоток, зрачки расширяются. – Можешь сначала зайти к себе. Кстати, в гардеробной теперь полно нарядов. И не спорь.

Ана удивленно округляет губы и, как ни странно, молчит. Тогда я ухожу в кабинет – хочу по-быстрому отправить сообщение Рос, что готов начать поглощение «Сиэтл индепендент паблишн» как можно скорее.