Дочь Генерала. Книга 2 - Марина Кистяева

Не время, Седой…

– Хочешь конкретики?

– Да.

– Ты умничка. Я ожидал истерики и пощечин.

– Пощечин? Ты серьезно, Гриша? Чтобы мне прилетело в ответ?

– Я не бью женщин! – прорычал Зимин, всё же скатываясь в эмоции.

– Конечно, – глумливо прокомментировала она его реплику, всем видом давая понять, что на самом деле думает о его поступках.

Мужчина сильнее вдавил пальцы в кожаную обивку дивана. Он готовился к оскорблениям, знал, что они будут. Обиженная женщина не может не пытаться уколоть мужчину. Но не ожидал, что они его заденут.

А они задели! Проникали в кровь, внутрь, разливаясь кислотой.

Потому что он хотел другого…

Нежности во взгляде. Улыбок немного робких, но таких сладких.

– Отлично. Будет тебе конкретика. Ты становишься моей женщиной. Официально. Спутницей. Посещаешь все важные для меня мероприятия, ублажаешь в постели, – он сам не заметил, как начал говорил рывками, ужесточая по нарастающей интонацию. – И да, ты повзрослеешь. Любой каприз… Что пожелаешь. Я даже рад, что ты собралась, и мы можем поговорить по-серьезному. Без обвинений.

– Обвинений и не будет, Гриша.

– Будет договоренность?

Он уже почти рычал.

– Да.

К черту всё!..

– Это хорошо, что ты понимаешь ситуацию здраво.

– Вот видишь… Учусь.

– Только я не верю ни единому твоему слову, Снегурка! – хищник внутри него вырвался на свободу.

С самого начала их разговор вышел из-под его контроля. Хладнокровную и отстраненную Дашу он увидеть оказался не готов.

Девушка снова упрямо вздернула подбородок кверху.

– Как и я тебе, Григорий. Хоть в чем-то мы солидарны.

Его Снегурка отрастила коготки?

Прекрасно…

Просто прелестно…

Гриша рукой оттолкнулся от спинки дивана и поднялся.

Даша сразу же напряглась.

Теперь, когда он встал, она снова начала его воспринимать с позиции силы. Глаза распахнулись и всё сильнее округлялись по мере того, как он медленно шёл в её сторону.

Но надо отдать ей должное – с кресла не вскочила. Лишь пальчики на ногах поджала…

Снегурка, девочка, да что же ты со мной делаешь? У ног же твоих готов сидеть, а приходится едва ли не воевать…

– Ты думаешь, я не понимаю, к чему твои слова? – спросил он вкрадчиво голосом, от которого его подчиненные разбегались кто куда и спешили в кратчайшие сроки выполнить все его распоряжения.

Даша ничего не ответила на вопрос.

– Собралась поехать со мной, чтобы отгородить Ковалей от дальнейших моих злодейств? Так, Дашуль? Меня злодеем видишь?

– Я тебя никем не вижу. Потому что… Ай…

Она всё же подалась назад, потому что он преодолел разделяющее их расстояние и упер раскрытые ладони в подлокотники кресла, таким образом поймав Дашу в своеобразную ловушку. Где-то в голове задребезжала мысль, что он намеревался вести себя сдержано, не делать лишних движений, ничем не провоцировать девушку. Но все его благие намерения летели в ад от её голоса, от её запаха, от такой желанной близости.

Она рядом.

Вот она.

Сидит, нереально красивая даже с заплаканным лицом и глазками, пылающими от злости и скрытой обиды.

А он насмотреться на неё не может. Кончики пальцев жжет от нетерпения и жажды прикоснуться к её коже. К щеке… Провести по губам или убрать вон ту прядь, что выбилась из прически.

Что же ты со мной сделала, Снегурка…

– Думаешь, Коваль оценит твой поступок? – продолжил Григорий, а у самого внутри всё скручивало жгутом и пылало, словно кипятка внутрь залило. Перед глазами даже черные точки замелькали. – Прекрати дурить! Мы с ним разберемся. Уж как-нибудь без трепетных ланей, готовых на самопожертвование.

– Ты меня плохо слушал, Зимин. И, кстати, почему я не удивлена? Я сказала, что жертву приносить не буду! Приходится повторяться.

Она говорила, а он и правда не слушал.

Смотрел на её губы.

Как они двигаются. Раскрываются.

И его накрывало всё новой, ещё большей волной, от которой он терял всякое здравомыслие.

Две недели без неё.

Вечность…

И вот она рядом. Пусть злится, сердится, беснуется.

Лишь бы рядом…

– Вот и не приноси. У нас будут обычные нормальные отношения.

– Обычные? Нормальные? Это какие, Гриша? Ты будешь мне говорить, что делать, а я должна буду имитировать счастье и полное согласие? Такие в твоем понимание… О нет, не так выражаюсь, поправлю-ка! Такие в твоем мире нормальные отношения?

Он слушал в пол-уха, что она говорила. Его внимание полностью сосредоточилось на её губах, что призывно двигались, искушая и провоцируя его.

– И прекрати надо мной нависать! Ты сказал, что будешь сидеть на диване, а не возвышаться надо мной!

Её ошибкой, промахом стало движение к нему навстречу.

Она выставила вперед руки и толкнула его в грудь, показывая, что его нахождение рядом вызывает у неё протест.

А у него снова крышу сорвало. Окончательно.

Он поймал её руки одним движением. Причем, обе. Натренированное тело не дало сбоя. Поймал, потянул на себя. Даша вскрикнула, к щекам прильнула кровь.

Поздно, девочка…

Пусть его всего и корежило от потребности быть с ней, трогать сегодня он её не планировал. С другой стороны, сколько они будут устраивать «танцы с бубнами» и продолжать лелеять её страх перед ним? Глупость несусветная. Чем быстрее он смоет её последние эмоции в отношении физического контакта с ним, тем будет лучше.

Он подался ей навстречу, подхватил под спину, и вот уже он сидит в кресле, а Даша у него на коленях. Гриша не позволил ей воспротивиться быстрой смене ситуации, впился губами в её губы.

Сладкие…

Господи, какие же они сладкие и мягкие. Несравненные. Заставляющие его капитулировать. Раз за разом. Добровольно сдаваться в сладкий плен.

Седой не нежничал. Сразу же просунул язык внутрь. Даша сначала замерла, притихла в его руках, шокированная резкой сменой. Как она представляла их встречу, он не знал. Но неужели она не думала про сценарий, где он не сдержится и прикоснется к ней?

Не сдержался.

Хотел…

Но…

Она его женщина! И будет находиться в его руках!

И если кто-то посмеет встать между ними – сотрет в порошок. Лично.

Как только Даша оказалась вблизи к нему, мир сдвинулся с границ. Никто никогда не производил на него столь оглушающее впечатление, не пробуждал настолько диких потребностей владеть кем-то. Первобытный инстинкт, которому не место в современном мире. Зато Зимин отлично понимал восточных мужчин, которые прячут своё сокровище по домам и кутают в паранджу, чтобы никто не смотрел. Не смел даже голову повернуть в сторону его женщины. Подобные мысли были настолько дикими, что они никогда в голову не приходили Седому. Сейчас же крыли его безостановочно.