Грешница - Сьюзен Джонсон

Удивительное чувство собственности охватило его, словно ему хотелось запереть дверь и удержать ее и будто все гости ему вдруг надоели. Словно он хотел остаться наедине с этой молодой женщиной, диким ночным созданием. В этот миг ему показалось, что у него помутилось сознание, создавая эту, фантазию, и тогда он произнес:

— Я думаю, ты можешь остаться.

Она сразу не ответила, и на короткий миг он поверил в сказки и магию шаманов. Но она улыбнулась, и ее голос раздался в мерцающем золотом свете комнаты:

— Я думаю, Данкэн это не одобрит. — Улыбка превратилась в дразнящую усмешку.

«Как удивительно, — подумал он. — Никаких рыданий. Никаких угроз и требований, что сейчас более подходяще. Вместо этого сладкая улыбка, созданная для поцелуев, для моих поцелуев», — жадно подумал он.

— Ты права, с Данкэном будут проблемы, — ответил Синджин, надеясь придумать средство умерить гнев друга. — И с твоим отцом тоже, — добавил он с резким приступом беспокойства. Хотя Челси всю вину взяла на себя, он знал, как общество посмотрит на это происшествие.

— И с моим отцом тоже, — мягко согласилась она, просовывая руку в сорочку. — Я беру всю ответственность на себя, — спокойно продолжала она. — Тебе не нужно беспокоиться. Ты был мне нужен, и я позабочусь о том, чтобы отец это понял.

"Слегка неприятная и снисходительная для мужчин фраза, не приносящая облегчения, если она действительно сможет удержать отцовское чувство мести.

Они будут требовать возмездия, и Данкэн, стоящий у меня за дверью, тому подтверждение. И еще…" — подумал он, но его беспокойство о мщении было неожиданно прервано резким наклоном Челси за нижней юбкой, и он непроизвольно затаил дыхание. Ее сорочка была наполовину заправлена, покачивание ее груди в дрожащем свете огня было осязаемым сильным обольщением. На короткий миг, наклонившись вперед, она показала чувственный овал груди и атласную глубину в изящном соприкосновении, и Синджин вдруг испытал страстное желание навечно оставить ее в комнате в этом сладостном полуодетом состоянии.

Не подозревая о захватывающем впечатлении, которое она производила, и необычном состоянии мыслей Синджина, красивая мисс Фергасон подняла свою нижнюю юбку, проскользнула в нее головой и сделала легкое движение, чтобы освободить материю, застрявшую на плече.

Только огромная выдержка помешала порыву Синджина вскочить с постели и силой задержать сладострастную молодую женщину.

— Я застряла, — пробормотала она, сделав еще одно дразнящее движение плечами. И когда она невинно подошла к кровати за помощью, у него перехватило дыхание. — Я не могу достать, — сказала она, повернувшись к нему спиной. Не обращая никакого внимания на свою полунаготу, она улыбнулась ему через плечо.

По спине Синджина пробежала легкая дрожь: его рука находилась в соприкосновении с ее мягкой белой кожей. Внезапно он сомкнул руки, обнимая ее за плечи; он повалил ее на мягкую кровать, накрыл своим тяжелым телом и поцеловал медленно, тепло и обольстительно.

— Пять минут, — прошептал он, касаясь ее губ. — Останься еще на пять минут… — Слегка шевельнувшись, он провел теплой ладонью по ее бедру умелым уверенным движением.

— С удовольствием, — выдохнула Челси; вес его тела привел в движение ее новые пробуждавшиеся чувства.

— Отлично, — прошептал Синджин с пьяной улыбкой в голосе, его губы прокладывали дорожку из поцелуев к ее подбородку. Его рука двинулась выше, ближе к медовой сладости, которую он искал.

Она чувствовала его возбуждение: твердое и явное, и ее собственное тело находилось в страшном возбуждении. Словно игрушку, ей предложили тончайшее совершенное наслаждение. Челси сделала очень глубокий вдох, чтобы совладать со своими чувствами, и сказала:

— Но я не могу.

Она ждала раздраженного ответа, холодного протеста против ее отказа, но Синджин лишь прошептал:

— Конечно, можешь. — И коснулся влаги ее потребности.

Желание взметнулось вверх. Осторожное прикосновение его пальцев было таким легким, а ощущения были такими сильными. А он, казалось, точно знал, как нужно к ней прикоснуться.., и как сильно…

— У-у.

Синджин никогда не мечтал о принцессах, живя реальной жизнью, он всегда предпочитал немедленное удовлетворение, предлагаемое готовыми к этому женщинами. Опытными женщинами, которые понимали все тонкости и нюансы любовной игры. Это был спорт, требующий знаний.

Новый владелец необычных сексуальных талантов Святого оставлял в этот момент маленькие серповидные отметки на его широких плечах, издавая глубокие вздохи удовольствия. Он улыбнулся от ее колдовской непринужденности. Прекратив движения, чтобы приостановить ощущения, он послушал, как бьется пульс, и вновь вошел внутрь беспредельно медленно. Она застонала в дрожащем экстазе.

Он накрыл ее розовое лицо ладонями и прошептал:

— Скоро. — Мускулы на спине, ногах и сильных руках поддерживали его в точно рассчитанном движении вперед.

— Сейчас, — взмолилась она, издав жаркий удушливый звук.

— Позже, — прошептал он в ответ, облизывая сочную полноту ее нижней губы. — Теперь можно поцеловать меня…

И когда ее губы шевельнулись, повинуясь его мягкой команде, он дал ей то, чего она желала, и почувствовал во рту начало выхода ее облегчения.

Он встретил ее задыхающееся освобождение своим, подобным взрыву, оргазмом, изливаясь в нее с необычным жарким приступом. И он нежно обнял ее в благодарном преклонении перед ее великолепием.

— Ты оправдываешь свою репутацию, — прошептала Челси, и он почувствовал тепло ее шепота на своем лице.

Он не притворялся, будто не знает о ней.

— Спасибо, — просто ответил он, приподняв голову, чтобы посмотреть в ее лиловые глаза. — Ты оправдываешь обольстительность твоей красоты.

— Спасибо, милорд, — насмешливо ответила она, как сделала бы молоденькая деревенская девушка.

— Ты, действительно, сестра Данкэна? — сказал он с недоверием в голосе. Очевидно, он надеялся на более усваиваемый ответ.

И если бы Данкэн не охранял дверь в спальню, она с удовольствием соврала бы ему.

— Прости, — прошептала она и слегка повела плечом в знак извинения. Имя Данкэна напомнило ей о довольно необычных обстоятельствах ее теперешнего положения, под его светлостью герцогом Сетским, и, снимая руки с его шеи, она нежно толкнула его в грудь. — Мне, действительно, нужно идти.

Он задумчиво посмотрел на нее, эгоистичные побуждения сеяли смуту в его слабых попытках соблюсти хорошие манеры. Что будет, если он удержит ее? Она определенно погибла, если будет сказано хотя бы одно неосторожное слово о ее пребывании в его постели. И, учтиво отклонив наступление, насколько благодарным он должен быть? У ее семьи больше не было состояния, власть напрямую связана с богатством, и превосходство было на его стороне, — Что, если я не позволю тебе уйти? — спокойно сказал он.