Счастье в подарок - Аля Кьют

Я подмигнул, отхлебывая пиво и щелкая пультом телика, нахально поглядывая на Мари снизу вверх.

- Неужели выгонишь?

- А у меня есть шансы на успех этого предприятия?

- Ни единого, - я расплылся в улыбке, хлопая ладонью по дивану. - Садись, Снеж.

Она обреченно выдохнула, и уже собиралась послушаться, но я остановил.

- Не, погоди. Сгоняй за тарелками. Я ужин привез. Если есть орешки или чипсы, тоже тащи. Похрустеть охота.

- Идиот, - фыркнула Мари, но все же сходила на кухню.

Она вернулась с фисташками и попкорном, взяла себе пиво, уставилась, как зомби, в телевизор. Около часа мы молча пили и жевали, делая вид, что повтор древнего сериала – самое интересное, что с нами случилось за этот день.

Я не решался даже обнять ее. Но как ни странно, мне было очень комфортно. Куда приятнее уютно молчать под пиво с Мари, чем проводить время с Карин.

- Если что, это у нас свидание, - решил я обозначить цель своего визита.

- О, спасибо, что сказал. Я бы не догадалась, - захохотала Мари.

- Да, очень мило. Я не делал этого сто лет. Можно быть снисходительной и не ржать?

Марьяна продолжала смеяться.

- Нет. Это очень смешно, Марк. Но мне даже нравится. Отличное свидание. Спасибо, что привёз мидии из моего любимого ресторана. Я сто лет не пила пиво. Это попытка соблазнить меня, да?

- Нет. Я не буду спать с тобой, кроха.

Мари вздрогнула. То ли от того, что я назвал ее как Алан, то ли потому что заявил о целибате.

- Почему это ты не будешь?

Она возмутилась и обиделась одновременно. Не дождавшись моего ответа, Марьяна запрыгнула на меня. Я застонал, не имея сил сдержаться. Она сидела верхом, обнимая меня за шею, смотрела прямо в глаза. Я захмелел моментально, но не от пива, а из-за ее хитрого взгляда.

- Как давно у тебя не было секса? – спросила Мари, начиная казнь.

Она заерзала, и я сжал ее попку, стараясь удержать, но попытка была неудачной. Член отозвался сладкой болью на стимуляцию, и вместо сопротивления я просто стал гладить ее голые бедра.

- Мой вчерашний холостой выстрел считается?

- Нет.

- Тогда давно.

- Ты не спишь с женой?

- Она мне не нравится. Давно.

Мари продолжала ерзать, и я отвечал ей как на духу, хотя точно не собирался откровенничать. Но мои мозги, кажется, утекли на юг, которым правила попка Снежка. Я был полностью в ее власти. И кайфовал от этого. Единственная женщина, которой мне приятно подчиняться.

- А мне нравится мой муж, - призналась Марьяна, чуть посмеиваясь.

- Да, он приятный парень, - хохотнул я. – И ты напилась.

- Всего одна бутылка.

- Ты косеешь с бокала шампанского, Снежок.

- Ну и что? Ты сам принес выпивку. – Она снова хитро прищурилась. - Знаешь, как я первый раз кончила с Алом в этой квартире?

Я снова застонал, возбуждаясь от слов Мари. Я дурел, когда она говорила что-то пошлое или грязное. Эротические откровения о сексе с Алом грозили сорвать мою и без того поехавшую крышу.

Марьяна не стала ждать ответа. Она продолжала потираться, тихо постанывала и говорила мне в ухо, иногда покусывая мочку.

- В тот день, когда ты трахнул меня в ванной на машинке. Я вернулась из СПА. Ал злился, что мы переспали. Злился, что он не видел. Он всегда злится на это. Ему нравится, когда я рассказываю о тебе…

- Блять, Снеж, так он трахнул тебя в тот день?

Мари засмеялась, отстраняясь.

- Тебе тоже нравятся все эти подробности?

- Да, черт тебя дери. Расскажи мне.

Она поцеловала меня в уголок рта, уклоняясь от поцелуя. Моя губа болела, но я хотел целовать Мари. А она продолжала ерзать по моему члену.

Я сам взял ее за бедра крепче и стал прижимать к себе плотнее. Мой член был счастлив. Я, видимо, так его измучил, что подростковые потирушки теперь казались блаженством. И я совершенно точно опять собираюсь кончить в штаны. Скоро.

- Он не трахал меня. Просто ласкал мою грудь. Это было так круто. Я кончила, едва Ал погладил меня между ног.

Ее слова были как безусловное искушение и призыв. Я стянул бретели маечки с плеч Марьяны и накинулся на ее грудь. В полутемной гостиной, в отблесках экрана я не мог рассмотреть ее фигуру, но сейчас мне просто хотелось ощущать во рту соски.

Я сосал то один, то второй, прикусывал и водил языком. Мне было так сладко. До боли, до беспамятства. Я отпустил Мари, чтобы пощипывать сосок, пока мой рот занят вторым.

- Марик, господи, так хорошо, - стонала Марьяна. – Люблю тебя. Я люблю тебя, - выкрикивала она в потолок, кончая и дергая меня за волосы.

Ее признание и крики толкнули меня к краю. Я спустил, вообще не пытаясь сдерживаться. Сейчас это было лишним. С Мари я мог быть собой. Я мог быть счастливым. Потому что она тоже открылась и доверилась мне.

Как я мог отказаться от этого по своей воле?

- Люблю тебя, Снежок, - прошептал я в ответ, ловя ее губы своими.

Мы целовались, кажется, целую вечность. Марьяна зализывала ранку на моей губе, все время спрашивая:

- Не больно? Тебе не больно?

Я отрицательно мотал головой и снова ласкал ее губы, пил дыхание и впитывал тепло близости, которое лечило боль лучше любого анальгетика.

Но пришлось оборвать это блаженство, потому что было слишком мокро.

- Я правда люблю тебя, малыш, но болото из спермы меня убивает.

Марьяна сползла с меня, посмеиваясь. Я знал, что она будет издеваться, но терпеть больше не было сил. Да и, признаться, мне нравились ее издевки. Обычно девочки таяли от моего внимания, падали на спину и раздвигали ноги. Но с Мари с самого начала было иначе. Я любил не только ее тело, но и дерзкий язычок. Она была смелой и умной, а еще порочной и невинной одновременно. Черт знает, как ей это удавалось, но оно сводило меня с ума.

- Фу, - игриво сморщила нос Мари, провожая меня взглядом до уборной. – Как это неромантично.

Я только руками развел, признавая все свои неромантичные грехи. Быстро сполоснувшись, я нагло залез в дядькин шкаф и выбрал себе домашние мягкие брюки. Нужно сгонять домой, привезти себе немного белья и смену одежды. Уезжать от Мари мне совсем не хотелось. Буду каждый день устраивать ей свидания.

Она встретила меня с загадочной улыбкой на губах.

- Тебе идет, - оценила Марьяна мой вид.

Я вернулся на диван, притягивая девчонку к себе ближе, обнимая за плечи. Она передала мне бутылку, а сама взяла острые мидии.

И тут же спросила о том, что ее действительно волновало: