Сосед сверху, сосед снизу - Джина Шэй

Упрашивал не рушить то, что мы столько времени строили.

Почему я повелась? Почему все-таки отказалась от того, что делало меня мной?

От того кубка осталась только золотистая крышечка с танцующей парочкой. Её я оставила у мамы. От греха подальше. Тем более, что скандалы о моем «непристойном прошлом» повторялись с завидной регулярностью.

Булочки пахнут просто изумительно. И кофе…

По уму, надо все это вернуть этому мерзавцу, он ведь тоже на меня поспорил, но…

Но в холодильнике повесилась мышь. Вчера я весь вечер провалялась, слепо таращась во включенный телевизор. Было какое-то шоу, но я не помню ни слова, что они там говорили. Когда вспомнила про еду — ближайший супермаркет был уже закрыт.

Ну, если не вернуть — можно сказать спасибо. А заодно узнать, как он это провернул.

Я возвращаюсь в квартиру, быстренько переодеваюсь — если уж мне накрыли стол на балконе, там я и буду завтракать, и беру с собой телефон. Немножко замираю перед тем, как набрать номер.

Кстати наш, русский. Нет, оно правильно, зачем тратить деньги на международный роуминг если можно достать местную симкарту?

— С добрым утром, мышонок, — мягко перекатывается у моего уха густой мужской голос. С акцентом, но все равно такой глубокий, аж до пяточек пробирает.

— Мне казалось, Карлсон должен съедать все мое варенье, а не забывать свои булочки на моем балконе.

В трубке раздается тихий смешок.

— Карлсон может и повзрослеть, и в этом случае ему уже нужно будет исхитриться, чтобы заполучить номер девушки, а варенье — варенье он и сам может сварить. По бабушкиному рецепту. Да и булочки испечь — это не землю спасти от метеорита. Так, только пораньше встать.

Но ведь встал же. Наверное, именно поэтому я и не отнесла его кофе с этими коричными завитушками ему под дверь.

За пять лет супружеской жизни Дэн не заморачивался даже яичницей на завтрак. Максимум — бутерброд намажет. А тут булочки. Теплые. На халяву. А добавки можно?

— Ну что ж, с миссией достать мой номер ты справился. Какой пункт по соблазнению дальше в твоем плане? — интересуюсь я деловито, украдкой отщипывая самый краешек коричного теста. Маленький, чтобы не чавкать в трубку. Нет все-таки у меня слипнется. И попа этого не переживет и от обиды разбухнет. Но как же вкусно…

— Начать с извинений, например? — спокойно откликается мой собеседник. — Ты ведь наверняка дуешься, мышонок.

— Настя, — по инерции поправляю я и тут же прикусываю кончик языка. Ах, ты ж, прощелыга! И ведь я четко уловила еще один смешок с той стороны трубки. Значит, все идет по его плану. И в отличии от своего бесстыжего приятеля, у шведа, что идет в обход, есть уже и мой номер, и мое имя.

— Значит, прими мои извинения, Настя, — мягко и слегка снисходительно продолжает Эмиль, — меня и моего друга вчера занесло, ты ведь не хочешь быть никаким призом ни в каких играх, не так ли?

Все-таки этот голос ему дали тролли. Или фэйри. Или кто там очаровывает несчастных смертных в Швеции и уводит их в Страну за радугой?

— Сейчас ты пригласишь меня на ужин? — булочка под моими пальцами тает ужасающе быстро. — Разумеется, чтобы компенсировать мне непоправимый моральный ущерб, нанесенный тобой и твоим другом.

— М-м-м, — я ставлю себе галочку, по скольку Эмиль все-таки теряется. В этой части диалога, видимо, девушка начинала набивать себе цену и отчаянно изображать страдающую, — вообще-то хотел пригласить тебя на мастер-класс. Кулинарный. Научу тебя печь эти самые булочки.

— Тоже по рецепту твоей дорогой бабушки? — хихикаю я. — Только на этот раз с папиной стороны?

— Бабушка у меня одна, — серьезно ответствует швед, — с папиной стороны меня застала только младенчиком. Ох…

Я снова фыркаю и ставлю себе еще одну галочку. Я умудрилась снова вывести этого самоуверенного нахала за рамки его планов.

— Так что на счет мастер-класса, Настя? — возвращается к своему вопросу Эмиль. — Позволишь мне извиниться перед тобой подобным образом? Исключительно в целях установления дружбы между нами.

Я чуть прикрываю глаза, представляя. Это не так уж и сложно. Вечер на его кухне, где будет полно случайных прикосновений, переглядок…

И его извинения ведь не означают, что мальчики взяли и отказались от своего пари. Но прикинуться виноватыми — выгодно, как ни крути.

И потом…

А если он меня все-таки узнает? Я же не смогу дальше жить в этой квартире, хоть сбегай. А мне пока и бежать-то некуда.

Нет, конечно, с чего бы ему меня узнавать, вряд ли он чем-то отличается от Эрика, но все-таки...

— Спасибо за завтрак, Эмиль, было очень вкусно, — чуть облизывая сладкий палец произношу я, — я думаю, в больших извинениях никакой необходимости нет. И не надо больше лазить на мой балкон. Больше рисковать свернуть шею тебе не обязательно.

Вешая трубку, я снова позволяю тишине меня окутать, захлестнуть.

Это было мило. Чертовски мило и чертовски не к месту, но это дало мне хотя бы пять минут хорошего настроения этим утром.

Лишь выйдя из квартиры я торопливым шагом взлетаю на этаж выше и оставляю чашку с блюдечком на тумбочке у двери квартиры, расположенной над квартирой Алинки. И тут же бегом пускаюсь обратно — вдруг хозяин караулит меня под дверью? Да, бред, а вдруг?

Выбегаю из дома и только тогда выдыхаю. Вот теперь мне точно пора на работу. И в ЗАГС, разумеется. Развод сам на себя не подаст.