Скандальный Альянс - Лина Мур

Зажмуриваюсь на секунду, чтобы сделать последний рывок. Должен.

– Мне жаль, что я не дал тебе того, что ты просила. Мне жаль, что мои чувства к тебе всегда были слишком сильными, и даже в то время я изнывал от ревности и боли из-за твоих слов. В ответ я сказал свои. И снова раны. Шрамы. Боль. Она словно болото утянула меня внутрь. Я отказался от тебя и от сына. Я умер внутри и двигался только с одной целью – надёжно спрятать вас. Хотя бы так избавить от себя. Я ваша проблема. Это правда. Я пытался, Джина. Клянусь нашим сыном. Я пытался сделать всё правильно. Отказаться. Спасти. Я…

Она поднимает на меня лицо. По её щеке скатывается слеза.

– Не смог. Я знал текст наизусть. Я сам для себя это решил. А на деле… отказаться от тех, кого я люблю, не смог. У меня пересохло горло. Мне орать хотелось от той боли, которая вот-вот готова была поиметь меня. Мне нужно было увидеть вас ещё раз. Последний раз. Нет… это ложь. Снова чёртова ложь. Я приехал, чтобы забрать вас домой. Я люблю тебя, Джина. Я безумен в этой любви и не готов отказаться от неё… Столько лет… и из-за каких-то козлов я должен терять то, что для меня самое ценное. То, что мне никто не мог дать вот так, как ты? Нет. Я не собираюсь мириться с этим. Вы нужны мне. Я не хочу быть мёртвым, Джина. Я хочу жить с вами. Хочу свою семью обратно. Хочу женщину, которую только и видел матерью своих детей. Хочу любить тебя. Научиться правильно это делать. Я не буду бояться. Не убегаю, видишь? Я приехал. Пришёл, чтобы сказать тебе всё и выслушать вердикт. Если ты готова дать мне ещё одну возможность показать, что я любил вас и буду любить дальше, то поехали со мной в Альору? Стань моей королевой, Джина. Будь моей по-настоящему. Но если нет… мой ад для тебя больше недопустим, то я исчезну. Вы ни в чём не будете нуждаться, я уйду, чтобы не мешать вам жить. Для меня это главное. Вы. Ты и Нандо, и… ещё один ребёнок…

– Ты и его запланировал? Беременность эту тоже подстроил?

– Нет. Я просто забылся. Мне было так хорошо. Слишком хорошо, я даже не думал о последствиях. Мне было всё равно, потому что плевать, сколько у нас будет детей. Главное, чтобы ты была со мной. Хотя бы немного… поверила мне снова. Кажется, когда-то я видел любовь в твоих глазах. Кажется, это было каждый раз, когда я смотрел в них. Это мне только казалось, да? Я обманывал себя, верно, Джина? Я ждал этого признания напрасно?

Она судорожно вздыхает и вытирает щёки. Сжимает руками свою шею. Мне больше не нужны слова. Я уже их знаю. Я потерпел самое страшное поражение в своей жизни. Я потерял её.

Джина молчит. В груди снова пусто.

Убираю бутылочку от лица Нандо и кладу его в кроватку. Наклоняясь, целую спящего сына в лоб.

– Я буду скучать, парень. Ты позаботься о них, ладно? – шепчу я. Чёрт, какой я придурок был, а! Как так можно было? Иметь всё и остаться ни с чем! Не увидеть своих детей! Не получить свою женщину! Просрать её доверие! Но я старался… старался и гнался не за тем.

– Как тебе это удалось?

Поворачиваю голову на шёпот Джины. Выпрямляюсь у кроватки.

– Он заснул. Я столько раз пыталась, а он всё кричал, – поясняет она.

Может быть, это шок? Джина попросту пока не усвоила услышанное?

– Когда мне его передали после осмотра врачей, то он тоже плакал. Я укачивал его, просил успокоиться и терпел поражение. Он не спал и не ел. Ничего не хотел, только орал, а потом от усталости засыпал, но ненадолго. Мне пришлось взять сына с собой в кабинет, чтобы уладить дела. Я говорил, удерживая голос в одном тембре. Это его успокоило. Не знаю, в чём суть мышления младенца, но именно когда монотонно и спокойно говоришь, он успокаивается.

– Повтори это… пожалуйста. – Она поднимается с кровати. Так, у неё, правда, шок. Потираю лоб. Снова довёл. Молодец.

– Хорошо. Чтобы его успокоить, то…

– Нет. Не это. Я не дура, и с головой всё у меня в порядке. Не всегда, но зачастую. – Уголок её губ приподнимается в насмешке над собой. Ненавижу, когда она высмеивает себя. Ненавижу, когда она принижает свои достижения. Для меня Джина идеальная.

– Про чувства. Ты всегда вышвыриваешь меня из своей жизни, Дерик. Ты не говоришь со мной об этом, и я считала, что чувства для тебя недопустимы, – шепчет она.

– Я не вышвыриваю… ладно, иногда. Но не потому, что ничего не чувствую, а именно из-за того, что чувствую. Для меня и ты была запретной. А наш сын вообще скандал. Меня раньше это волновало. Очень заботило, что скажут люди. Сейчас плевать. Из-за них я потерял тебя. Я обменял их счастье на своё. Нет, мне так неудобно жить. Начну их ненавидеть, ведь они причина, почему я не могу жениться на тебе. Я не могу, по их мнению, никого любить, только жить и работать на благо их. А я? Всегда жил ради других и жертвовал собой ради них. Но когда пришло время жертвовать чем-то ради тебя, я испугался и из-за этого чуть не лишился сына. Так какая разница, кому и что разрешено, я король, и сам вправе выбирать, кого буду любить и с кем буду жить, на ком женюсь и ради кого буду просыпаться каждое утро. Я люблю тебя. И любил все эти годы, даже не зная тебя, Джина. Но я не ошибся ни в чём насчёт тебя. Ты была именно такой, какой я себе представлял. Ты всегда была моей американкой. Такой и останешься, – касаюсь ладонью её щеки.

Никогда не мог понять по её глазам, что она чувствует. Там попеременно были или радость, или ярость, или боль. Глубже забраться в сердце Джины я не смог. Только рядом с ней у меня начинаются проблемы с пониманием, куда двигаться дальше. Порой она кажется бесчувственной и лишённой эмоций. Порой их слишком много, и они быстро меняются, а я не успевал их запомнить. А порой… просто пусто. Джина умеет отлично скрывать правду, как и я. Мы, вместо того, чтобы направить это качество против врагов, направили друг против друга. Мы воевали. Боролись. Разрушили всё сами. И я полностью беру вину на себя, ведь должен был её научить чему-то хорошему. Но и здесь всё вышло наоборот. Я зависим от её плюсов, а она оживает рядом с моими минусами.

Тяжело вздыхая, отхожу в сторону.

– Я прошу тебя подумать, Джина, и дать мне ответ. Я не могу надолго оставлять Альору без руководства. Сейчас там только Герман. Мне нужно вернуться. Я не буду давить на тебя, но у тебя есть только пара часов до моего отлёта. Скажи, сможешь ли ты меня простить и дать снова шанс или нет. – Обхожу её, но моей руки касаются прохладные пальцы. Чёрт. Лучше бы она меня не трогала. Каждое её прикосновение, как проклятый выстрел в мою грудь. Я так боюсь их и столь же сильно жду.

Меня останавливает это. Я замираю. Внутри всё клокочет от адреналина.

– Почему ты считаешь себя убийцей, Дерик?

Добивать, так сразу гвоздями. Ржавыми, чтобы всё загноилось. Отличная тактика.

Джина отпускает мою руку и подходит ко мне. Смотрит мне в лицо.

– Я был убийцей в восемь. Нас с Дином похитили по моей вине. Я всегда был подстрекателем. Мне хотелось, чтобы его наказали. Я уговорил его сбежать в город и поесть мороженого. Я знал сотню лазеек, позволяющих сбежать из замка, этим и воспользовался. Дин ведомый. Мне легко удалось вытащить его в город. Я чувствовал себя превосходно. Его всегда оберегали, а я… я знал, что неродной. Я сирота. Я не нужен им. Я для них обуза. Это было так обидно, и я злился на Дина. У него было всё. Любящие родители, будущее, а я в восемь лет усиленно занимался умственно и физически, потому что Ферсандр заставлял меня. В то время как его сын отдыхал, я пахал.