Нежна и опасна - Таня Володина

Поздно вечером Кирилл засел в своем кабинете, а я ушла в квартиру Маши. Мне хотелось провести время с дедушкой: завтра Коля собирался отвезти его в Овсяновку, а после вернуться в Питер со всеми своими вещами. Дедушка останется в поселке один. Разумеется, там были соседи и друзья, но родственников кроме меня не было, а Колю он считал чуть ли зятем. Теперь и Коля уедет.

Дедушка еще не спал. Он сидел в кровати и читал журнал с большим самолетом на обложке. Наверное, Молчанов забыл убрать. Он везде разбрасывал свои журналы.

Я села на кровать, оперлась спиной на изножие и обняла колени руками.

— Знаешь, я подумала над тем, что ты сказал. Ты прав — нет смысла жить с человеком, если не любишь его всей душой. У меня как-то не получается по расчету.

Забавно: за деньги получалось, а про расчету — нет. Дед отложил журнал и посмотрел поверх очков:

— Ты совсем его не любишь?

— Да нет, немного люблю, но по сравнению с тем, как я люблю…

Я остановилась и прикусила язык.

— Что, есть другой мальчик?

Я вздохнула. Все равно слова вырвались, и их не вернуть обратно. Надо говорить правду — хотя бы часть.

— Да, есть. Но мы не можем быть вместе, это исключено.

— Он женат? — догадался дедушка.

А как он мог не догадаться? Его единственная дочь тоже влюбилась в женатого мужчину. Дедушка отлично знал, что означает фраза «мы не можем быть вместе». И знал, к чему приводит разрушение чужой семьи. А теперь и внучка пошла по скользкой и кривой дорожке.

Я кивнула. Мне было стыдно признаваться, но врать деду не хотелось.

— Эх, Аня, Аня. Ты не можешь быть с тем, кого любишь, и решила быть с тем, кто любит тебя. Так-то понятно, но это… это…

Какое слово подбирал дед? Плохо? Невыносимо? Безнравственно?

— Я тебя знаю, внучка, такая двойная жизнь — не для тебя, — закончил он.

— Наверное, мне придется уйти от Кирилла.

Наконец я это озвучила. Мы вместе всего несколько дней, а все уже так плохо. Я не любила его, он не любил меня. С сексом тоже ничего не вышло, я снова начала симулировать.

— Вернешься в Овсяновку?

Впервые эта мысль меня не пугала. Там не будет ни Кирилла, ни Молчанова, ни даже Коли. Я останусь одна и буду жить спокойной простой жизнью, не рискуя изранить свое сердце еще больше. Пойду работать кассиром в леспромхоз. А дед будет коптить рыбу для дачников.

Я улыбнулась:

— Не знаю. Может быть. Почему бы и нет?

Встреча с Леночкой и открытие по поводу чувств Кирилла больно по мне ударили. Я сама не ожидала, как сильно меня расстроит тот факт, что Кирилл до сих пор к ней привязан. Еще большие страдания приносила мысль о том, что эта женщина была замужем за Молчановым. Я видела их вдвоем — их улыбки, объятия, поцелуи, секс — с такой отчетливостью, словно в моем мозгу крутили порнофильм. И я не могла его выключить.

Впервые в жизни меня корежило от жгучей необузданной ревности. Это было невыносимо. Притом я знала, что Лену он больше не любит (если вообще когда-нибудь любил), что у него другая семья, что скоро он женится на Маше. Но к Маше я ничуть не ревновала. Возможно, завидовала, но не ревновала. А вот Лена вызвала во мне шквал негативных эмоций. И самую капельку жалости — из-за ее несчастных глаз.

* * *

Кирилл увидел, что я вернулась, и вышел из полутемного кабинета, где горел только экран компьютера.