Сердце Зверя - Евдокия Гуляева

Пыталась прислушиваться к разговорам за спиной, но быстро поняла всю бесполезность этого, так как, в основном, они общались на чеченском. Лишь некоторые, отдельные слова долетали до меня, сказанные, явно вновь пришедшим, изредка, наверное, от волнения, переходящим на русский: покупка… деньги… хозяин, которого чужак постоянно называл «Экха».

Я завертелась на месте, стремясь, хоть краем глаза, ухватить перекупа, но скудный угол обзора не позволял мне это сделать. То, что меня не отвязывали, наводило на мысль, лишь о небольшой отсрочке наказания, а не об окончательной отмене приговора.

Но чем дольше затягивались разговоры, тем сильнее я начинала нервничать.

Еще десять – пятнадцать минут назад, я была готова с честью встретить очередной жизненный урок, по крайней мере, была настроена на показательную порку, но чем дальше все откладывалось, тем больше я боялась, накручивая себя, вспоминая разодранную до мяса спину Халимы.

Я не переживу такого!

Липкий страх прошил мое тело насквозь, от макушки до пят, отдаваясь, как эхом, мелкой дрожью по всему организму, проявляясь на коже холодным потом.

Меня трясло…

Гул голосов за спиной нарастал…

Громче всех выделялся голос Ихсана. Пришлый, явно, смог чем-то заинтересовать его, раз тот, до сих пор терпеливо выслушивал, периодически успокаивая, группу возмущенных собратьев, зычным окриком. Те, в свою очередь, раздосадовано галдели, как мне казалось, недовольные отменой или отсрочкой экзекуции.

Руки, туго стянутые жесткой веревкой, убийственно болели, поэтому я старалась как можно меньше шевелиться, чтобы не причинить себе еще больший урон. Стоя на израненных коленях, лбом прислонилась к столбу и сдавленно, чуть слышно, застонала…

Тело предавало меня. Оно не было готово к таким испытаниям! И это дезертирство организма выводило меня из себя, ведь мысленно, я была готова стоять до конца!

Моя бравада постепенно сходила на нет, с каждой, проведенной здесь, минутой.

Боль в ногах нарастала, дневное солнце, нещадно паля, невыносимо жгло кожу, поэтому даже хорошо, что чужак, заметив мое предобморочное состояние, попросил Ихсана поберечь товар… и меня сняли… Грубо, причиняя боль, срывая веревку вместе с прилипшей к ней кожей, бесцеремонно, откинув ногой в сторону, словно неживую. Казалось, я должна была привыкнуть, что для всех их, я – неодушевленный предмет, не имеющая даже имени, безликая зудабера.

Я не привыкла… но больше не надеялась на хорошее отношение!

Развернувшись, сидя все здесь же, на земле, подняла глаза на своего нового покупателя…

Как же жутко звучит это словосочетание! Бьет наотмашь по расшатанным нервам!

На меня пристально смотрели черные глаза коренного чеченца. Высокий, поджарый, мужчина далеко за пятьдесят, но без единой сединки в смоляных волосах. Явно приезжий, судя по дорогой одежде и манере общения, из крупного города. Он очень выделялся из общей толпы мужчин, державшись с надменностью, холодностью, разглядывая меня с явным интересом.

Заметив мои изодранные голые ноги, слегка нахмурился, осуждающе покачав головой, поэтому я, смутившись, подтянула колени к себе и натянула на них остатки рваного платья.

«Зачем я ему?»

Хотя, какая, в общем-то, разница?! Не все ли равно, кто будет моим, очередным, хозяином?!

Еще недавно, Ихсан, хотел собственноручно покалечить меня настолько, что вряд ли я бы выжила, но сейчас, заметив интерес пришлого, вдруг, разглядел мою ценность. Алчность в его глазах загорелась огнем азарта, маячившие совсем рядом нежданные деньги, жадно привлекали, заставляя нервничать, из-за боязни продешевить. Теперь он захотел выцарапать за меня как можно больше, максимальную сумму, которую только можно выжать из неожиданно сделанного предложения.

Нетерпеливо размахивая руками, ненасытный, он набивал цену, и, судя по лицам окружающих, она была просто заоблачной.

Чужак хмурился, торгуясь, в конце концов, соглашаясь с любой предложенной, но жадный торгаш, снова поднимал стоимость, указывая в мою сторону скрюченными пальцами и отрицательно качая головой.

Все это могло затянуться до бесконечности, но, видя нетерпение и играя на жадности Ихсана, покупатель, сделав кому-то подзывающий знак рукой, выставил перед продавцом огромную сумку, наклонившись, расстегнув ее, продемонстрировав тому кучу денег.

Ахнула не только я.

Слышала, как все присутствующие, с трепетом выдохнули, мгновенно замолчав, дружно задержав дыхание, в ожидании окончательного решения от старейшины, даже не предполагая ранее, что я могу принести всем им столько выгоды.

Тот, переводя сальный взгляд с предложенных ему денег на меня, и, снова, назад, намереваясь урвать кусок побольше, к удивлению всех, отрицательно покачал головой…

Я обмерла!

Дело совсем не в том, что я хотела снова кочевать от одного хозяина к другому, просто не могла поверить, что алчный, скупой Ихсан может отказаться от такого подарка! Казалось, вот они, деньги, только руку протяни! Но он демонстративно отвернулся от сумки, вперив в меня бегающий взгляд.

Неожиданно, и покупатель, нагнувшись, застегнув сумку, с трудом подняв ее с земли, развернулся, молча делая шаг в сторону своей машины…

Уходит… шаг… два…

Я отсчитывала его шаги, с искренним разочарованием, понимая, что этот уход – лишь начало отсроченной ранее казни.

Но, сделать третий шаг чужаку не дали. Ихсан сдался, наверняка понимая, что большую сумму он за меня не выручит, а упустив эту, он потеряет не только деньги, но и уважение. Она и так свалилась на него с неба!

Крикнув, остановил покупателя, нетерпеливо подбежав к нему…

И я закрыла глаза…

Следить за ними дальше не было смысла. Четко понимала, что моя судьба вновь решена кем-то, не мной. Одного пожатия рук, как факт заключения сделки, достаточно для того, чтобы продать, обменять меня как вещь…

Экха – кто он, мой новый хозяин?!

Странное, непривычное уху, звучание его имени никак не давало мне покоя. Как показывала жизнь, с каждым новым витком, мне становилось только хуже, поэтому все эти вынужденные перемены и неизвестность очень раздражали меня.

– Зудабера!

Услышав обращение ко мне, открыла глаза, ища кричавшего. Затем, не спеша, с трудом встала на ноги, держась рукой за треклятый столб коновязи, и медленно, едва наступая на израненные стопы, похромала в сторону, зовущего меня уполномоченного представителя моего нового владельца.

Покидая это поселение, жалела только об одном, что не могу забрать с собой бедную Халиму. Женщина – собственность мужчины. Как бы страшно и дико это не звучало…

Приглашающим жестом была посажена в машину, заняв заднее сиденье, окунувшись в прохладу салона, от удовольствия прикрыла глаза. Кем бы ни был этот Экха, рада, что у него есть возможность содержать автомобиль SUV, представительского класса, в такой глуши.