Шанс на любовь - Адалинда Морриган

Виктория

В доме было необычайно холодно, когда я тихонько спускалась по лестнице вниз. Было темно, и лишь свечение от сине-красных лампочек, мигающих за окном, освещало мой путь. Я остановилась в лестничном пролете, моя хватка усилилась на перилах, холодок прошелся по коже, вызвав мурашки.

Я знала, что так будет, — предвидела и боялась, — но мое дыхание все равно учащается из-за осознания того, что я в ловушке.

Я так боялась этого дня, тайно надеясь, что мне достанется другой выбор, но где я сейчас и что я делаю?

То сжимаю, то разжимаю; то вновь сжимаю, то снова разжимаю кулаки. Проходят секунды. Или минуты? Я стояла и смотрела на Виктора. Я снова забралась к нему в комнату через балконную дверь.

Приросла к месту, не двигаясь вообще. Он не знал, что я была у него дома. Даже не догадывался о причине моего прихода.

Он стоит боком, спина прямая, уголки рта приподняты вверх, словно он думал о чем то прекрасном.

Я жадно впитываю каждую деталь, связанную с ним. И вдруг происходит нечто странное: он поворачивает голову. Всего лишь плавный поворот, и я чувствую, что его внимание приковано ко мне. Вот я обнаружена. Разоблачена. Он понимает, что я не такая прежняя какая была раньше.

Мое сердце бешено колотится.

Я хочу, чтобы он отвернулся. Он занимает слишком много пространства. Такое чувство будто он вдыхает столько кислорода, сколько могло бы хватить на двенадцать человек, и при этом не оставляет ничего для меня. Жар, исходящий от него, прогоняет холод, которым окружена я.

Сегодня он выглядел таким невероятно горячим, в красиво сидящих синих джинсах и белой рубашке с коротким рукавом, которая низко была расстёгнута. Она обнажала его горло и часть изведанной мною невероятной груди, которая была скрыта под тканью. Заставив себя поднять взгляд обратно к его лицу, я проглотила желание, которое поднималось у меня в горле. Его волосы, как обычно, были в совершенстве уложены. Лицо было безупречно, а прекрасные полные губы так и заставляли хотеть дотянуться до них пальцами и проследить по ним. Воздух покинул мое тело одним долгим, нуждающимся вздохом.

— Виктория? — он сделал шаг в мою сторону.

— Стой на месте. — Во рту пересохло, я пыталась удержать мысли в голове.

— Что то случилось? — обеспокоенно спросил Виктор.

Я сглотнула, желая только одного, чтобы мой голос не предал меня.

— По вашей вине умерла Мария?

Что — то мелькнуло на его лице, и он отвернулся.

— Отвечай!

— Что ты хочешь, чтобы я тебе рассказал? Если хочешь знать, то да можно и так сказать. Виновен в ее смерти. Она сунула свой нос куда не стоит. Кто она тебе?

— Сестра. — я посмотрела на него в упор. — Ты любил ее?

— Не спрашивай, — мягко сказал он.

«Ты можешь услышать обо мне такое, чего не захочешь знать», — мелькнуло у меня в голове.

— Ты спал с ней? Он помедлил, прежде чем ответить.

— Да.

Я опустила ресницы и принялась пощипывать край рубашки, стараясь сохранить бесстрастный вид.

— Я предупреждал тебя, — сказал Виктор. — Я не собираюсь извиняться, — резко произнес он. — В ней не было ничего плохого. Она была нежной и щедрой. Для каждого находила улыбку и ни на кого не таила зла, как бы жестоко с ней ни обращались.

— Ты любил ее?

Он так долго молчал, что я умерла тысячу раз.

— Я любил то, какой она была. Она говорила то, что думала. Никогда не беспокоилась о том, что о ней подумают.

Слезы скатились с моих ресниц и заструились по щекам. Я прикусила нижнюю губу, чтобы она не дрожала. Слезы потоком струились по моим щекам, стекая на шею и за ворот рубашки.

Виктор глубже засунул руки в карманы и мрачно задумался. Какая бы внутренняя борьба ни шла в нем, она выразилась лишь в приглушенном проклятии. Он шагнул вперед и остановился перед мной:

— Ты чертовски много плачешь. Я не могу ясно думать, когда…

Внезапно я всхлипнула и бросилась ему на шею. Он вытащил руки из карманов и крепко прижал меня к себе, приподнял пальцем мой подбородок.

Виктор улыбнулся и склонился ниже. Его губы были такими теплыми и нежными, что все мысли вылетели у меня из головы. Я сознавала, что должна бежать от него со всей скоростью, на которую способны мои ноги… Но поцелуй был слишком волнующим, чтобы отказаться от него.

Впервые в жизни мне было все равно. Все ее мучения, вся внутренняя борьба, которую я вела с собой так долго, вдруг потеряли всякий смысл. Ничто не имело значения, кроме Виктора.

Он пробудил во мне нечто, чего я интуитивно ждала, на что смутно надеялась, но не считала возможным. Обвив руками его шею, я поцеловала его с таким пылом, которого Виктор никак не ожидал и захлопал глазами от изумления. Я ощутила пронзившую его дрожь и еще крепче прижалась к нему, повинуясь потребностям своего тела и странному томлению, нараставшему внутри.

Виктор резко втянул в легкие воздух и отстранился, глядя на меня.

— Прости. — прошептала я.

— Что?

Зловещий пистолет находился у меня за спиной, спрятан под рубашкой. Я взяла его, шокированная и слегка напуганная его весом. Я схватилась за рукоятку, положив палец на ох такой опасный курок, и навела его на Виктора.

Я стояла, замерев на месте, когда ужасные сценарии и выводы заполнили мой разум.

Это заставило мое сердце сжаться. Что если ты позволишь умереть единственному человеку, который может спасти тебя?