Ты будешь умолять - Лиза Бетт

Почему он не касается меня? Почему действует так отстраненно? Наверно это хорошо, но небольшая прелюдия позволила бы мне расслабиться.

Подхожу к кровати и подавляю дикое желание прикрыться руками. Он не глазеет на меня, но ощущение, что я совершенно голая перед мужчиной заставляет поежиться.

Забираюсь на мягкую постель и сажусь к изголовью. Поднимаю взгляд на стоящего у моих ног мужчину, и дыхание перехватывает от мысли, что через секунду он станет моим первым. Меня бросает в жар. Прерывисто вдыхаю, чувствуя как громко воздух рвется в легкие, он тоже слышит как я волнуюсь. Но не подает вида. Отстранен. Равнодушен. Собран. Не человек, а машина. Становится неуютно.

Чуть отодвигаюсь, когда мужчина устраивается рядом. Дрожь внутри усиливается, и я вздрагиваю, когда он медленно накрывает мое тело своим, раздвигая мои бедра и вклиниваясь между ними. Внутренняя поверхность горит от жара его кожи, и его стальная грудь наваливается на мою мягкую, но вместо ожидаемого ощущения тяжести я испытываю странный трепет.

Я сейчас раскрыта перед ним и совершенно беззащитна, но внутри крепнет уверенность, что он не сделает мне больно. Не больше того, что потребуется…

Шелк простыни приятно холодит кожу на контрасте с горячим телом сверху, и я прикрываю глаза, привыкая к ощущениям.

— Я не пью таблетки, — мои глаза распахиваются, я вспоминаю о предохранении слишком поздно. Но вместе с легкой паникой в кровь проникает желание, в момент, когда сильная рука опускается вниз и касается нежной кожи. Машинально свожу ноги, но они лишь плотнее обхватывают мускулистые бедра, и я чувствую себя еще беззащитнее. Пальцы аккуратно касаются нежной плоти, без нажима, дразня невесомостью прикосновений, и мой пульс и без того бешенный превращается в один монотонный гул.

— Тогда будь готова к любым последствиям… — его голос слегка надламывается, когда пальцы касаются особо чувствительной точки, и я ощущаю как влажно становится там. Он медленно обводит клитор и не спеша скользит внутрь, раздвигая плоть, смакуя мой тихий стон. Черный взгляд не отрывается от моего лица, я не могу оставаться равнодушной и закусываю губу, плавясь от ощущений.

Кончики его пальцев стали влажными и скользкими и от них словно током расходился жар, проникая под кожу легким тремором. Мои бедра инстинктивно начинают двигаться навстречу прикосновениям, и я не сразу понимаю, что вместо пальцев моей плоти касается налитая твердостью головка его огромного члена. Паника немедленно отравляет кровь, и я испуганно вглядываюсь в лицо напротив, ища поддержки, и словно прочитав мои мысли, мой гость склоняется и накрывает мои губы, сминая их своим напором.

Жадность его губ, настойчивость языка заставляли так же без стеснения ответить на его поцелуй, и он ненадолго отстранился, словно не веря, что ему это не снится, а потом снова жадно приникает к моему рту, выпивая остатки сбившегося дыхания.

Давление головки на мою плоть усилилось, но поцелуй настолько распаляет мой разум, что вместо страха я ощущаю непреодолимое желание почувствовать его внутри, и опустив руки на мощную спину, тяну его на себя, рисуя на его коже невидимый узор ногтями. Чувствую, как мужчина напрягается, словно сдерживаться ему удается с трудом и позволяю запустить одну руку под мою талию, чтобы теснее прижал к этой мощной груди. Капкан его хватки обжигает, но я словно в тумане не могу унять это терзающее чувство голода, отдающее пульсом вниз живота.

— Посмотри на меня! — короткий приказ, и я распахиваю глаза и утопаю во тьме ледяного пламени его взгляда, и одновременно с этим, он грубо подается бедрами, одним мощным толчком вгоняя член до предела.

Вскрикиваю, глушит поцелуем и замирает, не смея двинуться внутри. Пульсирующая боль, словно он разорвал меня надвое, волнами бьет по нервам в такт ударам сердца, и я сжимаюсь, боясь ее повторения.

— Тише девочка, все закончилось. Тише, — его губы касаются моих, когда он шепчет эти слова, звучавшие на удивление нежно для такого огромного бездушного самца, но я, не веря в их искренность, продолжаю напряженно дрожать, ощущая раскаленный кол внутри. Хочется отползти, сдвинуть ноги, вынуть его из себя, но я не могу пошевелиться, боясь, что вспышка боли повторится. — Ты такая тесная и узенькая, что мне сложно будет продержаться хотя бы пару минут.

— Тогда вынь его… — мой сорванный выдох на грани боли звучит глухо, но голос напротив заставляет снова распахнуть глаза и заглянуть в лицо тьме.

— Не могу, потому что не закончил то, о чем ты меня просила.

— Но ты же… ты…внутри.

— Да. Но чтобы расстроить твою свадьбу и спровоцировать жениха отказаться от тебя, ты должна иметь более вескую причину, чем потеря девственности.