Сто прикосновений (Дневник Мелиссы) - Мелисса Панарелло

Слышится звон ключей и скрежет железной двери, которая медленно открывается. Он внутри. Со мной. Он продолжает срывать с меня одежду, открывая сначала живот, а затем все ниже и ниже, где у меня самая горячая точка. Медленно он меня укладывает на пол, между моих ног склоняет голову, и его язык входит туда. Я в этот миг не чувствую холода, я хочу почувствовать себя, понять себя через него.

Я его притягиваю к себе и слизываю с его губ свою жидкость. Я ощущаю его тело сквозь сутану и чувствую его член, сильный и прекрасно вставший, который двигается все более и более настырно… Его пенис хочет выйти из-под сутаны, и я помогаю ему, подняв его черное платье.

Он входит в меня, наши жидкости встречаются; он скользит так восхитительно, как нож по теплому маслу, но не доводит меня до оргазма, вынимает свой член и пересаживается от меня в темный угол. Я жду, но потом сама подхожу к нему. Он снова погружается в мой пенящийся пляж. Достаточно нескольких поступательных движений, резких, уверенных и неожиданных, чтобы на меня накатилось бесконечное наслаждение. Мы кончаем одновременно, бесподобно, в гармонии и унисоне.

Через некоторое время он приходит в себя и покидает меня, рыдая: даже я так сильно никогда не плакала.

Потом я открываю глаза, я снова в аэропорту и разглядываю свое лицо.

Сон внутри другого сна. Этот сон – отзвук того, что случилось вчера.

У человека из сна глаза были точно такие, как у Джермано: огонь в камине их освещал, и они блестели.

Джанмария вошел с двумя огромными поленьями и с парой веток. Он положил их в камин, и огонь осветил комнату, придав ей более уютный вид. Незнакомое и успокаивающее тепло снизошло на меня.

То, что я наблюдала, не вызвало во мне никакого ужаса или стыда, даже наоборот. Как будто мои глаза уже привыкли к определенным сценам, а страсть, которая до сих пор билась изнутри о мою кожу, вылетела и сразила двух парней, которые невольно оказались в моих руках.

Я видела, как они вонзались друг в друга: я устроилась в кресле около камина, они – на диване напротив, они смотрели друг на друга и ласкались с любовными придыханиями. Каждый их вздох красноречиво говорил «я тебя люблю»; каждое поступательное движение (что отзывалось в моих кишках) для них было чистейшей лаской. Мне тоже захотелось стать участником этой непостижимой интимности, их любовного и нежного единства, но я не предложила себя, я только наблюдала, как было обусловлено. Я была голой и чистой – и телесно, и в мыслях.

Потом Джермано меня наградил блаженным взглядом. Он оторвался от своего партнера и, к моему изумлению, склонился на колени передо мной и медленно-медленно развел мои бедра. Он подождал моего знака, а затем нырнул в бесконечность. Ему это удалось на миг, затем он снова стал прежним, жестким и неумолимым африканским Королем. Он сел на мое место, схватил меня за волосы и стал наклонять к своему члену; именно в тот момент я смогла увидеть его глаза. Именно в тот момент я поняла, что его страсть никак не отличалась от моей страсти: они обе держались за руку, они разошлись в разные стороны, а затем слились воедино.

Потом эти двое заснули, обнявшись, на диване, а я в это время продолжала смотреть на них с возбужденной (от красного огня в камине) кожей. Одна.