Первая любовь - Мария Зайцева

Кристину буквально в жар кинуло от его слов, она решила, что ослышалась.

Она – его кто? Его девочка? Его???

Девушка отодвинулась от Митяя, посмотрела, совершенно смешавшись, в его глаза.

– А ты как думала? – тихо и очень серьезно сказал Митяй, внимательно и жадно разглядывая ее лицо, – что все просто так? Ты – моя теперь, ясно тебе?

Кристина, онемев, смотрела в его синие, темные в полумраке коридора глаза, и пол под ногами качался.

Мысли в голове разбегались в разные стороны, как зайцы от охотника, ни одну из них она не могла поймать за хвост, додумать как следует, найти опору хоть в чем-то.

В мозгу билось только: “Вот оно как… Вот оно как происходит… И как теперь? И что теперь? И…”

Тут Митяй поцеловал ее, крепко и жадно, сильнее зарываясь руками под футболку. Кристина застонала ему в губы и выгнулась, тело, так и не получившее желанного удовольствия, разрядки, заныло сразу в нескольких местах мучительно и сладко, в голове помутилось окончательно.

– Не, ну мы едем, Нервный? – нетерпеливый и насмешливый голос Ваньки пробился в заторможенный и тягучий от возбуждения воздух. – Сам же говорил, быстро. И назад потом.

Митяй оторвался от губ девушки, с видимым трудом отцепил от ее талии руки, шепнув напоследок:

– Приеду после пар за тобой, слышишь, мышка?

– Да… Да… – Кристина поправила трясущимися руками растрепавшуюся опять косу, дотронулась до красных натертых губ, смутилась опять под темным взглядом Митяя. Обещающим.

Повернулась к двери, шагнула за порог, обернулась.

Митяй стоял в дверях, смотрел на нее, без улыбки, очень серьезно.

– До вечера, мышка, не скучай.

Кристина хотела что-то ответить, но тут окончательно потерявший терпение Ванька выругался и пошел вниз, переступая сразу через три ступеньки.

Девушка только кивнула, улыбнувшись, и побежала к выходу.

В машине Ваньки, на редкость здоровенном джипе с какими-то немыслимыми наворотами, пахло сигаретами и спиртным, и очень громко орала музыка.

Песня, звучащая в этом году отовсюду, начиная от рынков и заканчивая забегаловками и машинами, на редкость жалостливо и мелодично повествовала о любви девочки и хулигана.

Кристина, музыкой не особо увлекающаяся, а уж такой – особенно, только тяжело вздохнула. Попросить водителя, явно наслаждающегося песней, сделать хотя бы потише, она не решалась.

Ванька вел резко, опасно, все время подрезая другие машины, беспрерывно и зло ругаясь.

Он пугал, и девушка не могла дождаться, когда уже они приедут.

Пары в колледже еще не начались, студенты толпились у крыльца, раздавался смех, возбужденный гомон.

– Ты на кого учишься-то? – спросил Ванька, с шиком притормозив прямо у крыльца, распугав стоящих там студентов.

– Филолог. Русская и зарубежная литература, – коротко ответила Кристина, – спасибо, что привез.

Она пошарила ручку двери, но открыть не смогла.

Вопросительно-испуганно подняла глаза на Ваньку.

Тот разглядывал ее, медленно-тягучим наглым взглядом, от которого все внутри замирало в страхе.

– Дверь не открывается, – тихо, практически шепотом сказала Кристина, опустив глаза, – я не умею открывать…

Ванька, не торопясь, прикурил, выдохнул дым в ее сторону.

Кристина испугалась еще больше. Она не понимала его поведения, не знала, что думать. Опасность, исходящую от его массивной фигуры, она чувствовала интуитивно и боялась поддаться панике.

Надо успокоиться.

Она опять, как и всегда, в напряженной ситуации, вспомнила отца, его уверенный твердый голос.

Нельзя показывать, что боишься. Нельзя бояться.

Надо в глаза смотреть.

Она выдохнула тихонько и подняла взгляд на Ваньку, надеясь, что выглядит сейчас спокойно и уверенно.

– Помоги, пожалуйста, открыть дверь.

Ванька помедлил еще пару секунд (очень длинных секунд), затем нажал на какую-то кнопку и замок машины щелкнул.

– Ручку нажми на себя, Дюймовочка.

Кристина дернула ручку, дверь открылась. Девушка, едва сдержав неуместный радостный вдох, повернулась к водителю:

– Спасибо.

И выпрыгнула из машины.

К крыльцу она старалась идти ровно, все силы тратя на то, чтоб не споткнуться. Потому что Ванька не уезжал, и Кристина спиной чувствовала его тяжелый изучающий взгляд.

В колледже ее ждало еще одно испытание, потому что однокурсницы, наблюдавшие торжественную высадку девушки из явно дорогой машины, хотели подробностей.

Наиболее внимательные заметили, что футболка на ней явно мужская, а вид совершенно дикий, и сделали выводы.

Кристина отмалчивалась, полностью погрузившись в учебу.

Пары – это бог с ними, а вот коллоквиум…

Старославянский язык был ее ужасом.

А преподавательница, пожилая армянка с хищным профилем, очень ревностно относилась к своему предмету. И еще была на редкость злопамятной, мстительно заставляя по пять раз пересдавать экзамен студентов, которые ей по каким-то причинам не нравились или не успевали.

В пять часов Кристина, абсолютно счастливая, стояла на крыльце колледжа, ожидая Митяя.

Пары прошли хорошо, преподавательница старослава милостиво даже улыбнулась ее ответам, впереди был чудесный вечер с любимым.

И сегодня им точно никто не помешает!

Иначе она просто зубами загрызет виновного!

Низ живота томно потянуло от приятных мыслей о поцелуях Митяя, его таких сильных, таких опытных руках. Воспоминания о произошедшем утром настолько ярко зажгли щеки, что холодный мартовский ветер их не смог остудить.

Скоро, совсем скоро увидит она человека, который так уверенно и властно назвал ее своей. Который так сладко целовал, так нежно прикасался. Который так невероятно хорошо сделал ей сегодня утром.

Через полчаса порядком продрогшая Кристина решила, что она неправильно поняла Митяя, и он, скорее всего, ждет ее у общежития. Конечно, чего ему здесь делать?

Он наверняка там!

Но у общаги знакомого глазастого мерседеса не было.

Кристина постояла еще полчаса на крыльце под пронизывающим ветром, затем зашла внутрь.

Он мог задерживаться, у них же какие-то дела.

Он приедет вечером.

Но Митяй не приехал…

Ни вечером, ни на следующий день.

Ни через неделю.

10

Митяй читал когда-то, еще в школе, что итальянская мафия, когда начинала воевать с другими группировками, часто “залегала на матрасы”.

Это значило спрятаться где-то в тайном месте, в какой-то квартире, доме, или любом другом подходящем помещении. Обычно мафиози набрасывали на пол матрасы, затаривались едой, оружием, боеприпасами, и, натурально, залегали. На неделю, а то и две. Пока вопрос не решится. Ну, или пока их не найдут и не кончат. Отсюда и название.

Это делалось для того, чтоб обезопасить семьи бандитов, могущие попасть под раздачу.

Самое главное, что по понятиям, просто так трогать членов семьи было нельзя, женщины и дети находились в безопасности, если не сидели рядом с участниками боевых действий.

Кодекс чести такой, очень странный для преступников.

Нынешние