Невольная истинная - Диана Билык

— Я не верю пророчествам, — резко ответил. — Плевать мне на шепчущие деревья. Я сам могу судьбы менять. Убить могу одним словом. И кто мне помешает? Богиня? — усмехнулся, начиная злиться. — За годы унижений и побоев… За смерть матери. Я отомщу за все, даже если сдохнуть придется ради этого!

Гера в страхе отшатнулась.

— Дядя Орест бы не одобрил.

— Нет его больше! Насрать мне на чье-то одобрение! И не смей осуждать. Уж ты-то все видела своими глазами. Я избавлю этот мир от монстра!

— Ты уже сам в чудовище превратился, — опустила она печальный взгляд и тяжело вздохнула.

— А не Орест ли меня таким сделал⁈ Обожаемый дядюшка не чурался проводить на мне свои безумные опыты. Кто из меня сотворил вот это? — указал я на свои фиолетовые глаза. — Сколько боли я вытерпел, пока он вшивал в мое тело руны! Хватит, — отмахнулся я. — Ты кандалы, блокирующие магию, снять сможешь?

Последние годы Гера ударилась в артефакторику и у нее отлично получалось. Как ветронка и маг огня она идеально подошла на должность моего дворцового рунолога-артефактора.

— Ты еще и в кандалы ее заковал? — метнула она в меня разочарованный взгляд.

— Не я. Торн ее пытал. Явно хотел выведать что-то обо мне.

— Эстиер! — схватилась женщина за сердце. — Что же пережила эта несчастная девочка!

— Хватит причитаний. Идем. Познакомлю тебя со своей будущей… — не договорил, поднялся из-за стола. — Ты только поаккуратней. Цветочек красивый, но может и покусать, — я усмехнулся.

Она смерила меня строгим взглядом.

Мы покинули кабинет и вошли в покои.

Мери, скрутившись калачиком на краю кровати и обняв двумя руками Шейда, мирно спала. Ее волосы были все еще влажными и вихрились по подушке, отливая золотом в свете из окна, а худую изможденную фигуру покрывала только моя мантия.

Гера медленно к ней подошла, закрыла рот рукой и слезы покатились по щекам нянечки. Видеть, как она плачет, все равно, что неистово вбивать себе в сердце кол. Боль на грани гиблой пропасти.

Я приблизиться к истинной не решился. Сел за стол и налил стакан воды.

Гера покачала головой и посмотрела на меня мертвецки холодным взглядом, будто душу из нее я лично вынул.

— Бедное дитя, — склонилась ветронка над девушкой и мягко погладила ее по волосам. Коснулась металлических браслетов. — Их так просто не снять. Надо формулу зачарования подбирать в мастерской. Как проснется. Приводи.

— Мама, хочу с тобой… — выдохнула во сне Мери, засопела, слеза выскользнула из-под ресниц и стекла по ее щеке.

Я так крепко сжал в руке стакан, что он лопнул и стекло осколками вонзилось в ладонь, а показалось, что прямо в сердце вонзились.

— Адриан, — подбежала ко мне Гера и кинулась спасать, схватила со стола салфетку.

— Пустяк, — отмахнулся и плеснул на раны виски из бутылки. Зашипел.

— Как он мог пытать эту хрупкую девочку? — опустилась Гера в свободное кресло.

— Тебя еще что-то в нем удивляет? — ухмыльнулся я. — Забыла, как он мать бил?

— Тебе доставалось больше.

— Плевать.

Воспоминания унесли назад на десять лет, но я тут же запретил себе рисовать в голове картины прошлого.

— Не уходи… — Мериди подскочила, прижала к груди пса и недоуменно осмотрела комнату. Наткнулась взглядом на меня, и нежное лицо перекосило ненавистью.

В покои яростно ворвался Нэйд.

— Прорыв на границе Вейлвуда!

Я подорвался с места. Обнаружил Торн пропажу, сука!

— Гера, передвигаться только с охраной!

— Осторожнее, умоляю, — осенила она меня знаком богини и посмотрела в глаза с материнским теплом.

Я взглянул на Мери, не зная, вернусь ли сегодня целым. Если Фолкнер бросил на прорыв все свои силы…

— Береги ее, — улыбнулся женщине и вырвался в коридор вслед за генералом.

Глава 14

Когда граф вышел, мне будто легче дышать стало. Я поцеловала Шейда в лобик и почесала за ушком. Сама не знаю, почему к псу привязалась так быстро.

— Вы знаете, где моя семья? — спросила я у женщины, что так тепло смотрела на Адриана и даже благословила этого монстра. Мне стало интересно, за что она его так ценит и явно любит.

— Да, они в столице. Девочек поселили в родовом поместье Бледд. Нэйд сказал, завтра уже в школу пойдут. В Эльрине можно лучшее образование получить. Адри много средств вкладывает в вузы Сорейна. А отец твой в госпитале, — женщина смотрела на меня с искренним сочувствием. — Я — Гера. Когда-то нянечкой была у этого несносного мальчишки, — устремила она взгляд на портрет графа, что висел на противоположной стене.

— Плохо вы воспитали мальчишку, если он… — я не смогла сказать, сжала горло и отвернулась. Выдохнула медленно, пытаясь взять себя в руки. Шейд не слезал с рук, все лизал мне ладони и толкался лобиком, будто просил прощения за то, чего не делал.

Но мне пришлось его передвинуть и накинуть на плечи мантию, туго завязать пояс. Шейд тут же запрыгнул на руки.

— К сожалению. Шесть лет его воспитывал Фолкнер. Ничего хорошего из этого не вышло, — Гера опустила печальный взгляд в пустую тарелку.

— Фолкнер? Мой муж? — от слова «муж» меня едва не вывернуло. Я взяла крепче Шейда и, поднявшись, отступила к окну. — А вражда? Что между ними произошло?

— Лагерта… Мать Адриана скинулась с башни, когда Торн ее бросил и женился на любовнице. Любила она его безумно. Не смогла предательство пережить. Адри тогда только шестнадцать исполнилось. Граф Орест взял его под опеку. Но недавно погиб и Адриан унаследовал Сорейн.

— Хорошая месть, — проговорила я безэмоционально, глядя на бесконечные владения графа. — Выкрасть жену того, кто виновен в смерти матери.

— Да свихнулся уже совсем из-за этой ненависти. Упертый, как баран. Пока в порошок Торна не сотрет, не остановится. Боюсь за него. Может… Любовь его смягчит, — выдохнула женщина.

— Такие монстры не способны на любовь, — обронила я.

— Можно сколько угодно противиться, Мериди. Но это магический дар истинной любви. Если Адриан сегодня умрет в бою, — задрожал ее голос, — ты такой потери не переживешь. Метка в гроб за ним потянет.

—