Ты и сам всё знаешь - Дарья Сорокина

* * *

Я поморщилась, когда игла коснулась сгиба локтя, и лаборант снисходительно посмотрел на меня, машинально поправляя очки с необычными линзами.

— Взрослая девочка, а боишься, — насмешливо сказал молодой человек. Меня немало веселила его заколка сбоку, удерживающая длинную челку. Да и в целом у него были мягкие нежные черты лица, и тонкие пальцы, как у девушки.

— Не боюсь я, — не рассказывать же ему в самом деле, что я висела за бортом дирижабля, а потом без страха залезла на крышу мчащегося с огромной скоростью паромобиля.

— Да, да все вы так говорите, — лаборант уже успел набрать полный шприц и теперь разливал кровь по пробиркам.

— А ты уже работал с кровью псиоников? — осторожно спросила я.

Парень повернулся ко мне и убрал очки на лоб. Один глаз был самым обычным карим, а второй в насыщенности не уступал глазами Аэра. Линзы хорошо скрывали эту особенность, маскируя гетерохромию.

— Довелось, — улыбнулся юноша, — что хочешь узнать?

— Вызывает ли кровь псионика привыкание?

— Всё вызывает привыкание. Довелось общаться с одним слабоумным, он такое употреблял, ты знать не захочешь, — лаборант подавил мнимый приступ тошноты.

— Значит, могут найтись те, кто захотят пить такую кровь, я кивнула на пробирки?

— А почему нет? Больных на голову предостаточно. В некоторых племенах диких земель до сих пор поедают сердца своих врагов. А ты говоришь кровь, — махнул рукой лаборант. — Так, мне на токсины тебя проверить или ещё что?

Я задумалась, вспоминая реакцию Даррета в машине.

— Я не знаю, как это сказать… Можешь проверить на то влияние, которое моя кровь способна оказать на человека или другого псионика.

— Ну и задачка! Такой результат не будет чистым, — разноглазый задумчиво покусывал дужку очков.

— Почему?

— Кровь меняется. Вот представь, ты участвуешь в перестрелке, — лаборант еле заметно подмигнул. — У тебя бешено выделяется адреналин, и если кто-то попробует в этот момент твоей крови, то хлебнёт вместе с ней и коктейль из гормонов. Ну это в теории, конечно. Там такое ничтожное количество, что никакого воздействия не получится.

Вспоминая обезумевшего Даррета, хотела поспорить с заключением доктора, но его объяснений мне вполне хватило.

— И вот ещё…Что насчёт галлюцинаций? Можно ли испытать видения, выпив такой крови?

— Ты о ком-то конкретном хочешь спросить? — внимательно посмотрел на меня лаборант, и я рассказала, о сцене в машине. Даррет сам попросил узнать у врача, возможны ли странные игры разума, но не вдавался в подробности. Мне и самой стало интересно, что же увидел дознаватель.

— Не думаю, что твоя кровь виновата в галюцинациях. Даррет едва не умер, вот его мозг и начал сыпать странными картинками. Плюс ребёнок его частенько ковыряется у папаши в голове. Но я не отрицаю, что гормоны псионика тоже могли повлиять в той или иной степени. В любом случае, я позвоню дознавателю Хизу, когда получу результаты, и передавай от меня привет малышу Аэру, — лаборант сверкнул синим глазом и помахал мне на прощание.

Немногочисленное семейство Хизов поджидало меня в коридоре, и маленький псионик вновь вцепился в мою руку. Было тяжело катить свой чемодан и тащить Аэра. Даррет лишь бросил на меня извиняющийся взгляд. Да, я и не против такой компании. Хотя с детьми за свою жизнь общалась катастрофически мало, даже когда сама была ребёнком.