Неверная - Анастасия Шерр

Всю дорогу меня терзает лишь одна мысль… Он решил углубиться в наши отношения. Иначе ни за что не позволил бы притащить к себе мои вещи. Насколько я знаю со слов девчонок, мужчины панически боятся впускать в своё холостяцкое логово женщину. Одно дело привести подружку на ночь, совсем другое — поселить её у себя. Пусть и частично, но всё же. Хотя, чего это я… Мы же о Максе говорим. Он вообще на других мужчин не похож.

— Вечером прилетает мой друг, я хочу его встретить. Сегодня не увидимся.

— Да, я помню. Халим, кажется?

— Он самый. Сына арабского шейха, разумеется, не оставят в чужой стране без присмотра. Но мы с ним очень давно не виделись, так что поеду, — Макс улыбается, выруливает на скоростную трассу, вжимая педаль газа в пол.

Ничего себе дружок у него… Я даже не знаю, как они выглядят, шейхи эти. Какие же всё же разные наши миры. Словно противоположные полюса.

— Хорошо. Мне всё равно вечером на смену, поэтому…

— Да, по поводу твоей работы. Сегодня же напиши заявление об уходе. Меня не прельщает мысль, что моя девушка работает по ночам.

Моя девушка… Он сказал это! Сказал!

Тут я растерянно замолкаю, смотрю на него непонимающим взглядом. Нет, «моя девушка» — это, несомненно, прекрасно. Но что в таком случае делать мне, бедной студентке из Иваново? У меня нет богатых родителей, которые будут оплачивать мои ежедневные расходы и учёбу.

— Что, малыш? Ты до сих пор мне не веришь? — бросает на меня серьёзный взгляд.

— Нет, с чего ты взял? Разумеется, верю. Просто эта работа мне нужна, понимаешь?

Он вздыхает, будто я утомила его своими глупостями. И возможно, со стороны всё именно так и выглядит. Маленькая дурочка не понимает, что ей нужно от жизни, а взрослый, умный дяденька наставляет её на путь истинный. Только для меня это серьёзно.

— Я знаю, о чём ты думаешь. Но эти сомнения напрасны, Кристина. Ты не останешься без средств к существованию. Если ты не можешь без работы, я найду тебе место получше. А пока пиши заявление.

— Да я неофициально работаю… Заявление не потребуется.

— Замечательно. Тогда ночью, чтобы была дома. Я проверю.

Я поджимаю губы, но соглашаюсь. В конце концов, на работе кассира свет клином не сошёлся. Да и Максу я верю. Хочу верить. Потому что по-другому с ним никак. Этот мужчина привык всё держать под своим контролем, а мне, если уж быть откровенной, нравится его властность и забота.

Он притормаживает на парковке рядом с универом, берёт меня за шею сзади и привлекает к себе. Целует по-своему дерзко, порочно, пошло, так, что начинает кружиться голова, но я почти уже научилась справляться с этим безумием.

Макс отстраняется, несколько секунд смотрит мне в глаза.

— Вечером позвоню. Будь хорошей девочкой и не шали на парах, — звучит не как издёвка, вовсе нет. Это скорее строгий наказ.

— Я поняла, — не удержавшись, целую его уже сама, но Макс мягко отстраняется, гладит меня сухой ладонью по щеке.

— Пора, малыш. Дел по горло.

Я открываю дверь и выскакиваю на улицу, даря ему напоследок нежную улыбку. На меня мгновенно обращаются взгляды десятков студентов, а в животе всё сжимается от тихой радости. Наверное, именно это чувство и именуют порханием бабочек.

***

День проходит в какой-то прострации. Я счастливая и довольная, как нагулявшаяся мартовская кошка. Пока что не хочется думать о том, что эта лёгкая эйфория рано или поздно пройдёт. Мне хочется жить здесь и сейчас. Хочется любить, хочется этой страсти сумасшедшей. Мне хочется всего и сразу.

Даже нытьё Карины не выводит из себя, как бывало раньше. Она опять и снова убивается по своему Тосику, сетует на нехватку денег и проклинает наш родной Мухосранск, который по её мнению также виновен в том, что Тосик не сдаёт свою крепость.