Невеста для Ярого - Олли Серж

Дура! Дура! Дура! Аааааа!

— Кто может звонить? — ору я на Вадика, — Какого ты, сука, хрена его не выключил!

— Только Маша, а ей запрещено звонить, — Вадим белеет и покрывается нервной испариной, — Я вторым буду, — прикрывает глаза и выдыхает, — Пусть женщину и ребёнка отпускают.

— Двинулся? — хватаю его за шкирку, заставляя посмотреть в глаза, — Никуда ты, блять, не пойдёшь!

Думать! Теперь у них в заложниках не один, а трое человек. Главный, осмелев, что-то начинает вещать, пока двое его подельников продолжают досмотр карманов Архипа и держат на прицеле мать с ребёнком. Суки…

— Что он говорит? — тычет дуло автомата в живот местному Гоша.

— Говорит, что теперь хочет в два раза больше денег. И считает, что этот телефон свяжет его с вашим командиром, — мужик ненавидит и их и нас. Безвольно сжимает- разжимает кулаки. Остальные люди просто шокировано притихли, но оружие с бородатых не сводят.

— Без меня не разблокируют, — выдыхает Вадим, — Там отпечаток пальца.

— Пароль им скажи! — трясу его за грудки.

— Он графический…

Твою ж мать!

Вадим разоружается, доходит до средней точки обмена, уже берет в руки телефон, вводит пароль… Как небо наполняется рокотом винтов. Полиция. Как же ж, мать вашу, вовремя…

Главарь приходит в ярость, паникует, машет руками и отдает резкий приказ. Автоматы наводят на нас. Это все? Пара выстрелов и без вариантов…

Эпизоды последних минут плывут в голове замедленной съемкой. Вот толпа местных странно расступается и из глубины вылетает ПТУРС, попадает в стену за спинами террористов. Огромная бетонная плита разлетается на части у основания, начинает крениться и заваливает ВСЕХ! Следом раздаётся взрыв. Нас относит волной в сторону, машину корежит. На голову летят бетон, железяки, булыжники и стекло. Пацаны… Успеваю судорожно сглотнуть, прежде чем меня накрывает блаженная темнота. Все.

*** (Наверно, только ради неё я здесь…)

— Обними меня, пожалуйста, — Вася трясётся в моих руках, или это трясусь я сам? Мы так нужны друг другу сейчас. Нежные тонкие пальчики пробегаются по моим прикрытым глазам, и тяжелое сопение возвращается на мою грудь. Туда, где уже давно насквозь мокро, туда где колотится сердце, — Спасибо… — пытается собраться и посмотреть мне в глаза, — Так случилось да? Они — все все равно герои…

— Так и есть, Вась, — ловлю ее туманный взгляд, — Вообще, почти каждый кто там был. И кто бы что не говорил, — блуждаю глазами по ее лицу, не могу сдержаться и со стоном срываюсь на ее опухшие от слез губы. Прихватываю нижнюю губку, потом верхнюю. О Господи, да!! Тысячу раз ради этого стоило выжить. Черт! Что я несу? Что делаю? Думаю правильно, но продолжаю покрывать ее поцелуями. Она не сопротивляется. Вжалась в меня и отвечает. Нерешительно, глубоко не пускает мой язык, но такая сладкая, что я уже почти готов потерять тормоза. Стоп! Она же в шоке! Ты — будешь феерическим мудаком, если не остановишься Ярый.

— Пойдём, я уложу тебя спать, Вася, — выпускаю ее из крепких объятий и ставлю на ноги. Девушка разочарованно хнычет, тянется к моим губам за поцелуями. Как же хочется забить на порядочность и дать их ей и себе. Но завтра Вася меня возненавидит за это. Поэтому, только адекват! Она должна прийти сама.

Подхватываю девушку на руки, доношу до спальни и опускаю на кровать. Укрываю простынкой и через неё прижимаю к себе.

— Посиди со мной, — шепчет сонно и берет меня за руку, переплетая наши пальцы. Да, маленькая, конечно «да», — О чем ты думал тогда там? — задаёт вопрос уже почти засыпая.

— Думал… — силой воли сдерживаю себя от глубоких эмоций и отвечаю, — Думал… Что в тот момент, когда ты ближе всего к смерти, жизнь чувствуется особенно остро…