Трогать нельзя - Мария Зайцева

И мы до восьми утра трахаемся.

Это очень, сука, весело, потому что автомастерские — это мой первый бизнес, и ошибок там в бухгалтерии — вагон. Само собой, многое за давностью лет уже и потерялось, а, учитывая, что в самом начале бухгалтерию вел я лично, можно себе представить, сколько там косяков.

Раньше меня никогда налоговая не прессовала.

Как-то всегда обходилось.

Но примерно пару месяцев назад в город заехал засланный казачок, да сразу на сладкую должность начальника налоговой, и все, понеслось.

Понятное дело, сильно он не разгуливался, но это же все пока.

И, понятно дело, что у меня на основном бизнесе хвосты занесены, там можно особо не волноваться.

А вот здесь, в мелочи…

Ну, короче говоря, хорошо, что Колян — это Колян, и он имеет все, что движется.

И, самое главное, в очень правильных местах движется.

В налоговой, например, или в ГИБДД…

Или в полиции.

Примерно через час после начала изучения документов бухгалтер сдается.

— Сергей Юрьевич, это нереально. У вас через пень-колоду приходные ордера, бланки строгой отчетности, вообще, вся первичка. Это все надо восстанавливать, сверять, накладные запрашивать, делать ревизию… Как вы вообще здесь дела вели?

— Не пыли. Что надо делать?

Естественно, я уже понимаю, что вляпался. И, в основном, по своей вине. Потому что давно надо было запустить сюда бухгалтера, чтоб она все восстановила и подчистила. Но все как-то не до того. Сначала один клуб, потом второй… А СТОшки — это так, побочка, приносящая, конечно, доход, но не развивающаяся, работающая на инерции и постоянных клиентах. Куча черного нала, проведения не через кассу и всего прочего, что часто бывает в мелком бизнесе. Я, тем более, отдавал бухгалтерию на аутсорс и особо не отслеживал. Другие задачи были как раз. Дурак, чего уж там.

Но голову я потом буду посыпать пеплом. Сейчас вопрос решить надо.

— Я не знаю. Я давно вам говорила, что надо масштабную ревизию проводить, и даже предлагала дополнительно сотрудника взять. Но вы все отмахивались.

— Если позволите… — юрист, Виктор, спокойный, толковый парень, которого мне в свое время раздолбай Колян порекомендовал, учились они вместе, подает голос. — Есть вариант… Если есть возможность подать заявление о краже задним числом, например, вчера…

Я сразу же понимаю, о чем он говорит. И перевожу взгляд на бухгалтера.

Она молчит. Поджимает губы.

— Ира… Я оплачу.

— Сергей Юрьевич…

— Отпуск. В январе. И летом еще. Месяц. С двойными отпускными.

— И в декабре. Две недели.

— Хорошо.

— И помощницу мне еще.

— Хорошо.

— И потом я здесь все разгребу. За дополнительную ставку.

— Ира!

— Сергей Юрьевич!

— Хорошо.

Дальше мы действуем быстро.

Звоню дяде Вове, отцовскому приятелю и ментовскому крупному чину по совместительству. Хоть и не люблю я это дело, и кумовство не уважаю, но тут ситуация херовая. И надо задействовать связи, прикрываться.

Потому что есть у меня ощущение, что неожиданная проверка — это только начало. Кому-то «Гетсби» поперек горла. И я даже знаю, кому.

Но по основному меня не поймаешь, все прикрыто. А тут надо же — так круто подставился! Как не хапнуть? Молодец, Серега!

За поездками в отделение, всякими бумажками и прочей мутотенью проходит утро.

Я умудряюсь даже о Татке забыть. Ненадолго, правда, но все же.

Когда заканчиваем все оформление, возвращаюсь обратно на СТО, как раз к приезду налоговиков, сую им под нос бумажку о краже машины главбуха вместе со всеми документами. Которые она (Вот овца! Ай-ай-ай, накажу, премии лишу!) как раз взяла домой, чтоб поработать всласть. Заявление от вчерашнего числа, полностью законное и официальное.

Подмахиваю акт несостоявшейся проверки, любуюсь на кислые физиономии налоговиков и сваливаю, довольный.

Потому что у меня теперь по СТОшкам фора в несколько месяцев для восстановления первички, а это уже головная боль Ирины. И мои бабки.

А еще потому, что меня дома ждет кое-кто.

Сладкий-сладкий.

Успеваю завезти Ирину на работу в «Гетсби» для того, чтоб встретила там другую бригаду налоговиков.

За клуб я не волнуюсь, там все изначально в порядке, и все потоки разделены качественно. Комар носа не подточит.

Еду домой, думая только о том, что после такой встряски надо снять стресс, и сестренка для этого как бы не очень подходит. Первый раз у девочки, мой темперамент может и не потянуть.

Но проблема в том, что ни на кого другого мне даже смотреть не хочется. Уже очень долго.

Так что, я конечно, постараюсь, быть аккуратней, но бл***…

Но дома меня ждет, мать его, сюрприз.

А точнее, пустая квартира.

Моя футболка, в которую я нарядил Татку перед отъездом, сложена на диване.

И тишина…

Я стою, чувствуя, как нарастает раздражение, беру футболку, машинально подношу к носу. Пахнет сладко. Таткой.

И какого хера?

Я иду вниз, на пятый, стучусь в дверь.

И, вот честно, в голове даже мыслей нет о том, что можно притормозить.

Потому что после того, что между нами было, того, что между нами чуть было не случилось, нельзя.

Нельзя притормозить.

Татка открывает дверь, смотрит напряженно и холодно.

А я чего-то теряюсь.

Вот, пока летел вниз, пока ломился к ней — не терялся. А тут…

— Тат… В чем дело?

— Серый… — она косится себе за спину, — я сейчас не могу разговаривать, занята.

— Чего? Это чего значит такое — занята? А?

Меня накрывает непониманием и злостью. А еще дурными мыслями. Что она не одна в квартире. И это уж вообще невыносимо. И жутко как-то.

— Я… Слушай, — она выходит на лестничную клетку, мнется, не смотрит в глаза, — я думаю, что все, что случилось… Ну… Это неправильно все.

— Чего?

Интересно, у меня другие слова в голове есть сейчас? Похоже, что нет.

То есть… То есть то, что было… И ее признания, и ее слезы… И ее настойчивость… Потому что не дурак же я! Она — вообще была не против! Очень даже за была! И до этого! Смотрела! И после выпускного! Поцеловала! И вот теперь, когда я нахер все свои моральные принципы выкинул, она мне заявляет…

Пока я собираюсь с мыслями и откапываю в голове хотя бы какие-то слова, кроме сакраментального «чего???», за спиной сестры возникает длинное нечто, с татухами, патлами и серьгами во всех местах.