Пара для несносного альфы - Реста Ребехар

Дана

Моё сердце стучало как бешеное, гоняя литры крови со страшной скоростью. Пальцы и губы подрагивали, а ноги хотели разъехаться в разные стороны. Меня бросало то в жар, то в холод, и я ничего не могла с собой поделать.

Нет, я не заболела, меня никто не обижал, ничего подобного. Просто меня одной рукой прижал к себе мистер Штейн и велел улыбаться, а на второй радостно сидела Тори, являя миру свою почти беззубую, но очень искреннюю улыбку.

А стояли мы в хорошо знакомом парке, где нас фотографировал "на память" Стив. Моему боссу пришла идея сделать совместное фото после того, как наш охранник выловил очередного фотографа.

И сейчас я была между молотом и наковальней. С одной стороны, шикарный сексуальный мужчина, а с другой — въевшийся в плоть и в душу страх оборотней. Перед глазами плыло от умопомрачительного аромата туалетной воды мистера Штейна и от ужаса, ведь я всем телом прижималась к самому настоящему зверю в теле человека. И это убивала. Эти двойные эмоции, эта двойственность, что кидала меня из стороны в сторону.

— Дана, расслабьтесь, — прошептал босс мне на ухо, от чего я вздрогнула. — Я же вас не съем.

Я снова вздрогнула, а потом попыталась взять себя в руки. У меня это даже получилось. Было не сложно, нужно было просто представить, что мой босс — человек, или представитель какой-нибудь относительно безобидной расы.

Фотокамера снова щелкнула, и от резкого звука я подпрыгнула, как ужаленная. Стив поморщился — видно, кадр вышел никудышным. Демиан рвано и тяжело вздохнул, и я почувствовала, как напряглась его рука, лежавшая на моей талии. Черт, сейчас что-то будет, похоже, он вне себя… Я сжалась и напряглась еще сильнее.

— Стивен, будьте добры, присмотрите за ребенком, — произнес он. — Мы скоро вернемся. Дана, отойдем в сторонку, нам нужно поговорить.

— Но Тори… — запротестовала я, нервно оглядываясь.

— Тори уснула. Никто не причинит ей вреда, пока Стив рядом. Ну же, пойдемте, не надо бояться.

Он плотнее устроил свою руку у меня на талии и увлек меня за собой. Я покорно пошла. Успокаивало хотя бы то, что Штейн говорил без злости в голосе.

Он отвел меня в самый конец парковой тропинки, где не было ни души. Ровный асфальт завершался роскошными зарослями осенних цветов, а не доходя до них, можно было увидеть две плакучие ивы, желтеющие ветви которых свешивались на дорожку и закрывали ее конец от посторонних глаз. Я забеспокоилась, это слишком напоминало тот давний случай, когда в таком же пустынном уголке на меня набросились не контролирующие себя волки. Однако сейчас мой спутник отлично себя контролировал. Я прямо кожей чувствовала исходящее от него спокойствие и уверенность.

— Закрой глаза, Дана, — сказал он. — Не бойся. Я хоть раз дал повод бояться меня?

— Н-нет, — промямлила я и прикрыла веки.

— Дыши. Чувствуешь этот осенний запах? Опавшие листья пахнут так пряно… а еще, кажется, будет дождь, — заговорил Штейн глубоким полушепотом, в котором проступали мурлычущие нотки. Я невольно улыбнулась, представив себе мурлычущего волка. Пахло действительно очень приятно. Хорошо осенью… В воздухе разлито спокойствие и свежесть, а аромат опавших листьев можно вдыхать бесконечно… Вот и я вздохнула полной грудью, а в следующий момент ощутила, что моя спина опирается на твердую и теплую мужскую грудь.

Штейн положил руки на мои плечи и стал осторожно поглаживать, по-прежнему мурлыча какую-то бессмыслицу о воздухе и желтых листьях. Каждое его слово запускало по спине мурашки и доставляло почти физическое удовольствие. Я ощутила, что расслабляюсь и успокаиваюсь, что не хочу, чтобы он отпускал меня…

Я таяла, чувствовала, что постепенно идёт трещинами стена страха перед оборотнями. И все из-за одного мужчины, моего босса. Возбуждение, какого я давно не испытывала, тягучими, мощными волнами заполняло меня. Неторопливо, каждую клеточку моего тела. Мужской голос гипнотизировал, и я не осознала, как тихо застонала.

— Дана, — ответом мне был шепот-полустон, и руки Демиана скользнули по моим плечам. Я вздрогнула, но он всего лишь нежно развернул меня лицом к себе. А я… Я зажмурилась покрепче, чтобы не видеть его взгляда. Страх никуда не делся, но спрятался, покрылся коркой возбуждения.