Когда тепло - Анна Евдо

— Вы смотрите на серьги?

Она повернула голову.

— Да, на них. Удивительно, как играет на свету металл.

Мужчина приподнял одно украшение и слегка качнул. Золотистые переливы гипнотизировали.

— Мне было крайне любопытно, что вы выберете сами. Платон, стилист, — предварил он ее немой вопрос. — Я за вами наблюдал. Вы аккуратно отшили назойливого консультанта, браво. Не поддались на первое попавшееся. И вот вы у того самого стенда, который ждал именно вас. Здесь штучные изделия, все отдельные, ни одного комплекта.

Она заметила, что выставленные в этом углу колье, кулоны, кольца, браслеты, броши действительно были индивидуальны и неповторимы, хотя странно сочетаемы. Они выделялись особняком и тем были едины.

— Здесь использованы два вида золота, поэтому они так играют, как вы сказали. И они ждали девушку с сиянием. Вас. Позволите?

Она улыбнулась, и он ловко вдел серьги. Придвинул к ней зеркало. Она попробовала представить на себе браслет или цепочку и не смогла. Этого чуда в ушах было достаточно. Она улыбнулась сама себе и заметила отражение восхищенного Платона и потемневшие до черноты глаза Дениса.

Она развернулась к мужчинам. Оба не отрывали от нее взгляды.

— Рискнешь показать миру? — тихо произнес стилист, обращаясь к Денису.

— С гордостью, — ответил он, предлагая ей взять его под руку.

Они обошли зал, взяли по бокалу шампанского, пересеклись с Петром Алексеевичем, с кем-то здоровались, с кем-то знакомились. Денис не выпускал ее руку. Наталья следовала за ним, сама совершенно не желая отойти. Казалось, они тут же потеряются в море разодетых людей, столиков-стоек с закусками, островков с украшениями и блеске всевозможных светильников.

— Найдена модель для наших сложных украшений! — к ним приближался мужчина, которого можно было охарактеризовать одним словом — яркий. Чернявый, броский, чуть полноватый, с крупными чертами лица, густой шевелюрой, золотой, словно подсвеченной, бабочкой, широкими жестами и звучным голосом. — Денис Сергеевич, мое почтение. Как поживают ваши родители?

— Юрий Вадимович, — последовало рукопожатие. — хорошо, спасибо. Отец передавал вам большой привет. Наталья, познакомьтесь — главное лицо сего мероприятия.

— Перейду сразу к делу, — мужчина приложился губами к пальцам Натальи. — Я хочу фотосессию: только вы и украшения. Эти глаза и сапфиры как их продолжение, ваша кожа и золотая вуаль на ней накидкой, шея и россыпь бриллиантов как вкрапления в ее силуэт, грудь и платиновый узор, как лед, тающий на ней. Это будет лучшая реклама для узкого круга ценителей и коллекционеров.

— Я не модель, вы ошиблись, — Наталья отняла руку.

— Именно, — Юрий Вадимович широко улыбнулся, игнорируя вторую часть ее замечания. — Вы не выставляете их напоказ. Не позируете. Ваша естественность привлекает и незримо позволяет им раскрываться. Мне нужны ваши фотографии.

Не ожидая такого напора, Наташа отрицательно покачала головой. Серьги качнулись и сверкнули золотистыми искрами.

— О чем я и говорю, — ювелирный знаток подхватил золотые капли и скользнул большими пальцами по линии ее подбородка. Денис вмешался, приобняв Наташу за талию и привлекая ближе к себе.

— Юрий Вадимович, сбавьте обороты.

— Денис, подумайте и помогите мне убедить вашу девушку, — он снова перевел взгляд на Наталью. — Однозначно, фото в одежде. Бьюсь об заклад, сейчас не только вашему мужчине хочется освободить вас от платья и оставить лишь вас саму в этих серьгах.

От Дениса будто повеяло жаром. Она вспыхнула.

— Так вот почему я чувствую себя настолько обнаженной, будучи при этом одетой.

Ее слова прозвучали ответом то ли на слова ювелира, то ли на их взаимное притяжение, а оно было взаимно, без сомнений.

— Наташа? — она обернулась на знакомый голос.

— Лариса Александровна!

Женщины обнялись.

— Как я рада вас видеть!

— И я тебя, Наташенька. Боже, какая ты красавица!

— Лариса Александровна — мой преподаватель литературы из университета. — Денис, — представила их Наталья.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Приятно познакомиться, — Денис поцеловал протянутую руку.

— Взаимно, — женщина разглядывала их обоих с нескрываемым любопытством.

— Как ваши дела? — Наташа отвлекла ее пристальное внимание на себя.

— Активно. Воюю потихоньку со студентами, дописываю докторскую, сопровождаю супруга в свет, — она снова окинула Наталью взглядом. — Не буду спрашивать, как твои дела. Ты лучишься. И дай бог!

Наталья почувствовала, что опять краснеет. Лариса Александровна пожала ей руку и произнесла чуть громче обычного:

— Вижу, что остаешься верна себе — девушка одного украшения.

Наталья улыбнулась. Денис и Юрий обратились в слух. Преподаватель рассмеялась.

— Так ее называли в университете. Она из той породы людей, которые помогают аксессуарам рассказывать свою историю. Однажды она пришла в простом свитере, вязаном гладью, и на нем на шнурке кулон, какой-то необъяснимой формы, с переливами света и цвета по изломанным граням внутри него. Волосы зачесаны, ни сережек, ни колец, ни заколок, ничего, только тот кулон. На другой бы он показался кричащим, странным, возможно неуместным. А на ней он приоткрывал мечту. У Наташи какое-то невероятное взаимопонимание с украшениями. Они не подавляют ее. Она их раскрывает. Боюсь вообразить, что бы мы увидели, если бы ей стало доступно что-то древнее.

Они все молча внимали ее словам.

— Вы преувеличиваете, — щеки Натальи пылали.

Лариса Александровна снова пожала ее руку.

— Юра, готова заключить пари, что после сегодняшнего вечера вам поступит не один запрос на эти серьги.

— Я уже оценил — ваши слова лишь еще раз подтверждают мое мнение — и пытаюсь уговорить Наталью сотрудничать в представлении нашей эксклюзивной линии. Надеюсь, ее преподаватель и молодой человек мне в этом посодействуют.

Денис заметил брошенный на него взгляд Наташи, снова приобнял ее за талию и ответил:

— Юрий Вадимович, мы вас услышали. Давайте продолжим вечер без дальнейшего давления.