Тебе принадлежу - Виктория Победа

Катя  

— Ты меня сейчас задушишь, Коть, — смеется друг. Как вообще такое возможно, он же в Питере должен быть? И как узнал, куда ехать? Я ведь не сообщала ему о предстоящей свадьбе.

— Что ты здесь делаешь? – спрашиваю, продолжая обнимать. Два года его не видела, а он ничуть не изменился. Все тот же дамский угодник. Отпускаю его только наобнимавшись вдоволь, прохожусь по нему взглядом – хорош засранец.

За ним вечно шлейф из девчонок тянется, чем он непременно пользуются, еще бы: высокий, спортивного телосложения, его огромные голубые глаза эффектно контрастируют с темными, зачёсанными на бок волосами, а правильные черты лица и легкая небритость в сочетании с черной рубашкой, придают ему особый шарм.

— Женщина, ты вообще-то замуж выходишь, нечего на меня так смотреть, — Матвей продолжает смеяться, стоя на пороге. — Может пригласишь войти лучшего друга? – подмигивает он, подталкивает меня в квартиру и запирает дверь. Замечаю в его руках пакет с логотипом итальянского ресторанчика.

— Ты всегда в гости с готовым ужином ходишь? – улыбаюсь другу и попутно скидываю балетки.

—Только к тебе, Коть, — отвечает он, одаривая меня своей лучезарной улыбкой, разбившей сердце не одной девушке.

— Пойдем, — беру из его рук пакет и несу его на кухню, пока Матвей справляется со своей обувью.

На кухне он появляется спустя пару минут. Встает у входа, оперившись плечом о косяк и сложив руки на груди. Поверить не могу, что он действительно здесь, даже не предупредил зараза.

— Где у тебя тут руки помыть? – спрашивает друг, когда я ставлю пакеты на стол. А ведь и правда, на радостях я совсем позабыла о такой мелочи.

—Пошли, — прохожу мимо него, Матвей следует за мной. Открываю перед ним дверь в ванную. — Прошу, — жестом предлагаю войти и сама вхожу следом. Быстро вымыв руки, оставляю Матвея одного и вернувшись в кухню, достаю из шкафов нужную посуду. В пакете помимо еды отыскивается вино, словно на свидание пришел, ей-богу. Матвей такой Матвей, улыбаюсь и качаю головой. Вынимаю контейнеры с едой, открываю поочередно и вдыхаю приятный аромат. Подготовился засранец, пасту мою любимую притащил, как пить дать допрос с пристрастиями устроит. Выдвигаю один из ящиков, нахожу в нем штопор, к счастью, за две недели проведенные в квартире Макса я обшарила здесь каждый уголок. Не успеваю взять бутылку, чтобы откупорить, в кухню входит Матвей.

—Ты нормальная? – рявкает. — А ну дай сюда, не женское это дело, — ухмыляется и выхватывает у меня бутылку вместе со штопором, при этом осуждающе качая головой.

— Ты не на свидании, Авдеев, — тыкаю его в бок, тоже мне, покоритель дамских сердец.

— Коть, давай ты не будешь портить момент, я может, узнав от твоей свадьбе понял, что всю жизнь тебя любил и не в силах отдать другому, — произносит он с трудом сдерживая смех, правда, секунд десять спустя все-таки не сдерживается и начинает ржать, как лошадь Пржевальского.

— Ты когда-нибудь повзрослеешь? – закатываю глаза и ставлю на стол бокалы и приборы, тарелки не достаю, у нас есть традиция, есть ресторанную еду исключительно из контейнеров, и я о ней, конечно, не забываю, пусть наши встречи теперь не такие частые, как хотелось бы. — Садись давай, юморист, — киваю на стул и сажусь на соседний.

— Ну и как тебя угораздило с ним связаться? – спрашивает друг, поглощая содержимое контейнера и смотрит на меня прищурившись. Так и знала, что приехал затем, чтобы выпытать информацию, удивительно, что с ним Кира нет, они же у нас как это – мы с Тамарой ходим парой.

— Ничего меня не угораздило, — бурчу обиженно, тыкая вилкой в контейнер.

— Ой ли? – хмыкает он, делая глоток вина, но все также не сводит с меня глаз. —Ты же от него, как черт от ладана шарахалась, а тут свадьба, — судя по всему Матвей сдаваться не собирается, а мне даже с ним обсуждать эту щекотливую ситуацию не хочется. Ну что я могу ему рассказать? Что сопротивлялась предстоящему браку ровно два дня, а потом позорно сдалась на растерзание врагу.

—Так получилось, — делаю попытку уйти от разговора. — А почему Кир не приехал?

— Не смог вырваться, кто-то должен был остаться в Питере, дел невпроворот, - пожимает плечами друг. Несколько лет назад они уехали учиться в Питер, окончив учебу, там и остались, лишь изредка приезжая в родной город. Сначала было сложно принять, что друзей я буду видеть лишь по праздникам, все-таки мы почти пол жизни вместе провели, несмотря на четырехлетнюю разницу в возрасте.

В отличие от моего брата и Макса, Кир с Матвеем похожи на нормальных людей. Веселые, легкие на подъем — они всегда был душой любой компании. С Матвеем у меня сложились особенно теплые отношения, с самого детства я ходила за ним хвостиком, бывало, он даже на свидания меня с собой таскал, правда, с целью избавиться от надоевших ему «липучек». Мне такой расклад не особо нравился, но чего не сделаешь ради лучшего друга.

—Ты от темы не уходи, Котя, — наигранно строго произносит друг, подливая вино в мой бокал. — Он же, как ты там говорила? Холодный робот! – повторяет он некогда сказанные мною слова. — Серьезно, Коть, как тебя угораздило согласиться на свадьбу с этим сухарем? – смеется Матвей, а мне его стукнуть хочется.

— Никакой он не сухарь, - произношу обиженно и опускаю взгляд на стол, настроение, поднявшееся с приездом Матвея, снова портится. — Он хороший, очень, — шепчу, водя вилкой по контейнеру, и аппетит сразу куда-то пропал.

— Э, да ты влюбилась, девочка моя, — тыкает меня в бок, вызывая щекотку и заставляя меня подпрыгнуть на стуле. — Влюбилась? Признавайся! – он откладывает вилку и окончательно переходит к пыткам, знает ведь, как сильно я боюсь щекоток.

— Перестань, — смеюсь, делая попытку вырваться из его хватки, а он продолжает щекотать, заставляя меня захлебываться собственной слюной. — Хватит, у меня уже живот болит, —  произношу с трудом, согнувшись в три погибели и укатываясь со смеху.

— Признаешься, перестану, — обещает Матвей, продолжая пытку.

—Да, влюбилась, доволен? – рявкаю на него сквозь смех, и он наконец прекращает.

—Да, Коть, подставила ты меня, — произносит он, отстранившись.

Смотрю на него непонимающе, в каком смысле я его подставила и какая вообще связь между ним и моими чувствами к Максу? Хмурюсь, пока шестеренки в моей голове принимаются отчаянно вертеться, силясь разобраться в том, что он имеет в виду. Ничего путного в голову не приходит, поэтому решаю спросить в лоб, потому что Матвей явно не спешит объясняться.

—Ты о чем?

—Продул я, — вздыхает он, и пожав плечами, возвращается к еде.

Сначала я ничего не понимаю, а когда до меня доходит, открываю рот и застываю на месте.