Мой лучший препод - Эмилия Грант

— Да, — отвечаю я. – Что-то случилось?

— Очень хочу с тобой встретиться, попить кофе где-нибудь в центре. Ты не занята?

Бросаю взгляд на Шервуда. С одной стороны, мы только-только разговорились и в кои-то веки разговор меня не напрягает, с другой стороны – мама слишком редко просит о встречах тет-а-тет, чтобы ими пренебрегать.

— Да, конечно, встретимся. Через сколько и где?

Мама говорит название знакомой кофейни и сообщает, что будет там минут через двадцать.

— Дэн, прости. Похоже, дело срочное, — бормочу я. Чувствую, что под ложечкой сосет. Да что же такое могло произойти?

— Что случилось? – обеспокоенно спрашивает он.

— Не знаю, — растерянно отвечаю я. – Просто чувствую.

— Я тебя провожу?

* * *

В «Чак-коффе» как и всегда немного людей. Из динамиков льется спокойная музыка жанра нео-классики, освещение приглушенное. Мама сидит за дальним столиком возле затемненного окна, крутит в руках чашку кофе.

— Привет, — я чмокаю ее в щеку и сажусь напротив. Прошу у мгновенно оказавшегося рядом официанта раф и выжидательно смотрю на маму.

— Как дела, милая? – она мягко улыбается.

— Все хорошо, — отвечаю я. – Учеба только началась, втягиваюсь. В этом году расписание более лояльное, чем в прошлом.

— Слышала, что Влад именно у вас преподает, — невзначай произносит мама.

— Да, — натягиваю на лицо маску, чтобы ничем не выдать своих эмоций. Уж кто-кто, а мама всегда слишком легко считывала эмоции по моей мимике. – Он неплохо справляется с этой должностью.

— Я рада. Влад – хороший мальчик, — отвечает мама.

Мальчик? Уже не мальчик. Даже не парень. Скорее, мужчина.

— Я хотела с тобой кое-что обсудить, — произносит она, и я напрягаюсь. Мне не нравится, как строится наша беседа. – Пообещай, что отнесешься с пониманием.

С пониманием?

— Дело в том, что… — мама берет паузу, глубоко выдыхает и поднимает на меня взгляд. – Мы с вашим отцом решили подать документы на развод.

Бздынь. Примерно с этим звуком лопается натянутая струна внутри меня. Следом за ней приходит оглушающая тишина. Нет ни боли, ни даже вопросов – Почему? Как? Зачем? – я вообще ничего не испытываю. Но лишь первые секунд тридцать, которые кажутся мне вечностью.

— Вадим отреагировал более бурно, — неуверенно бормочет мама, отводя взгляд. – Я разговаривала с ним с утра.

Значит, Вадим уже знает? Почему он мне не сказал?! Почему не предупредил? Теперь я испытываю панику. Не могу не задаваться вопросом – что же будет дальше.

— Что… что произошло? – мой голос звучит слишком сдавленно и хрипло, я пытаюсь прокашляться.

— Ничего, в том-то и дело. Ничего не произошло, — внезапно твердо произносит мама. – Вы с Вадимом уже выросли и нам больше нет никакого смысла продолжать отношения с вашим отцом.

— Но…

— Кристина, пожалуйста, послушай меня, — мама говорит спокойно, но твердо. – Я хочу, чтобы ты поняла…

— Папа тебе изменял?! – шокировано спрашиваю я.

— Что?.. Нет, Кристина, с чего ты взяла?

— Но тогда почему?..

— Мы поженились, когда были слишком молодыми. Он был перспективным, но бедным студентом, я грезила о Голливуде, но роли мне давали только в экспериментальных авторских постановках. Тогда мы решили, что будем идти рука об руку. И какое-то время мы и правда шли. Вот только потом весь наш путь накренился в сторону реализации амбиций твоего отца. Это не плохо, нет… Просто… Просто совсем недавно я начала задаваться вопросом, а как же я? Я ведь мало уделяла времени себе. Сперва родился Вадим, потом ты, отец вообще требовал постоянного к себе внимания. И… я устала от этого. Мне скоро пятьдесят лет, мои дети выросли, супруг достиг той вершины, о которой мечтал. А я?..

— Но ты же играла в театрах, снималась в кино… — бормочу я.

— Как жена самого Якунина, — мама закатывает глаза. – А не как хорошая актриса. А я ведь правда могу быть хорошей актрисой. Даже сейчас, когда молодость уже потеряна.

— Ты очень хорошо выглядишь…

— Я знаю, — мама вновь улыбается. – Но этого недостаточно для того, чтобы женщина чувствовала себя реализованной, понимаешь?

— Нет, — выдыхаю я, прикрывая глаза.

А вот теперь приходит и боль. Родители всегда казались мне слишком самостоятельной и обособленной ячейкой общества. Даже несмотря на то, что я считала отца тираном, маме всегда удавалось сглаживать в нем все острые углы. И мне всегда думалось, что между ними до сих пор горит огонь настоящих чувств…

— Но я постараюсь понять, — нахожу в себе силы для этих слов.