Проданная - Кира Шарм

Как угодно, но только не так!

Да ему даже сейчас, после всего, дорога намного интереснее, чем женщина, с которой только что все было!

Меня на свидания приглашали с большей страстью, чем он относится сейчас ко мне!

Как будто я упаковка от еды, — съел и выбросил, потому что больше без интереса! Как использованная салфетка! По крайней мере, я уж точно вызываю в нем сейчас не больше интереса!

И это после такого…

Интересно, а он сам что чувствовал? Кончил? Получил разрядку? Неужели прямо в штаны?

Чуть не хихикаю, но тут же одергиваю себя.

О чем я вообще думаю?

Ну вот какая мне разница, что там с его штанами? И с той каменной дубиной, что упиралась мне между ног?

Но тело снова не слушается меня. Живет какой-то своей отдельной жизнью. Совсем вразрез с головой. Иначе почему я украдкой пытаюсь посмотреть, что у него там между ногами? А складочки снова начинают подрагивать и сжиматься в какой-то болезненно-сладкой судороге?

Не об этом я должна думать сейчас! Вот совсем не об этом!

О том, какая он сволочь, вот о чем!

Но внутри уже все полыхает новыми волнами накатывающего жара. Как будто снова ощущаю на своих сосках прикосновения его пальцев. Властные. Жадные. Покоряющие. Сметающие всю волю, все заслоны приличия, все мои убеждения, все границы. Пальцы, что с нажимом спускаются вниз… Прямо туда. К самой сердцевине.

Только закрываю глаза, рвано вздохнув. И опять отдаюсь пульсирующему внутри наслаждению, что легонько, совсем не так сильно, как тогда, с ним, а все же сотрясает мое тело…

— Приехали, принцесса.

Распахиваю глаза, удивленно хлопая ресницами.

Мы уже у моего дома, а я даже и не заметила, как Стас остановил машину.

Сил пошевелиться до сих пор нет, все тело ломит от того, что я все-таки задремала в машине.

Но слабость — наименьшее, что мне хочется выказать при Санникове.

К тому же не у отца, а именно у меня будет инфаркт, если он увидит, как Стас заносит меня в дом на руках. А для него самого у папочки, возможно, даже и охотничье ружье найдется!

Резко выпрямляюсь, растирая затекшие плечи.

Что нужно говорить в таких случаях? Как себя вести после всего, что произошло? Тем более, вот так? Понятия не имею…

— Софиия…

Зато Санников, кажется, вполне имеет обо всем свое собственное понятие.

Он всего лишь поворачивается ко мне. На полоборота. Даже не приближаясь.

— Завтра ровно в восемь, — нет, все-таки наклоняется над моим лицом. Как для поцелуя.

Одно мгновение, и воздух снова забивает мои легкие. Опять даже воздух вокруг искрит и кажется, сейчас взорвется. Его дыхание как катализатор для взрыва, особенно для моих тут же запылавших губ. А в глазах плещется такое море страсти… Пусть его лицо по-прежнему и остается непроницаемым. Но глаза прожигают тысячи дыр в моей душе, тут же снова заставив тело броситься в дрожь!

— Я буду ждать.

Легкое, почти невесомое прикосновение к моей щеке. Чуть ниже. Мазок пальцем по губам.

И, черт, ноги уже подгибаются, а сама я готова отдаться ему прямо здесь, у ворот родительского дома!

— До завтра, — холодный тон резко обрывает все эту ненормальную магию.

Санников решил, что на этом достаточно. Пора закончить разговор, даже его не начав. И это снова отрезвляющей пощечиной бьет по оголенным донельзя нервам.

Вот так просто. Все по его щелчку, по его решению.

Меня как будто и нет, я всего лишь приложение к его желаниям!

Молча открываю дверцу, и, вытянувшись в струну, иду к дому, не удостоив его ни словом.

Да и какие слова? Если всю силу сейчас нужно собрать для того, чтобы Санников не видел, как заплетаются и подгибаются у меня ноги!

А еще…

Что-то мне очень сильно подсказывает, что мои слова ничего для него не значат. Ровным счетом ничего. И уж тем более не способны ни изменить этого самовлюбленного мужчину, который явно уверен, что с мнением других считаться не стоит, ни уж тем более вразумить его. Да он и слушать не станет! А я только бессмысленно буду сотрясать воздух и унижать себя перед ним!

Ну, уж нет!

Стараюсь быть тихой, но наверное все равно слишком громко хлопаю входной дверью. Только после этого слышу, как его машина резко дергается с места.

Крадусь в свою комнату, стараясь никого не разбудить.

Тяжело падаю на постель, даже не снимая с себя одежды.

Нужно бы отправиться в душ.

Смыть его с себя. Смыть этот запах, что въелся в кожу, и все его прикосновения. Но у меня совсем нет сил. Эта ночь вымотала меня, как ничто прежде за всю мою жизнь. И не только моим первым оргазмом. Морально все это измотала меня до невозможности.