Порочные чувства - Юлия Гауф

МАРАТ

Я ехал к Алике с четким желанием все оборвать. По сути, ничего и не было — трахнул пару раз, денег дал.

Хватит.

Тем более, она больше не нужна мне — все оказалось легче легкого.

Можно устроить её на какую-нибудь должность, приглядывать, чтобы не растворилась в стране. Вся информация уже есть у нас с братом и, если Веснин жив, то мы его найдем.

Да даже мертвого найдем, чтобы убедиться, что подох.

И Алика не нужна.

Думал, поиграть решила. Начиталась дебильных журналов со статейками «Как заставить мужчину вас ценить», и решила продинамить, заставить волноваться о себе, опоздать на встречу… там же эту муть печатают? Мол, держите, девушки, мужчин в тонусе, ведите себя как необязательные суки.

Это взбесило до крайности.

Именно поэтому я и ждал Алику у ресторана, искал, звонил, а затем долбился в её дверь.

И вот, сам не понимаю, как так получилось, но я сижу на её кухне, придерживаю девочку трех-четырехмесячную девочку, и кормлю из бутылочки.

— Подруге звони, — велел я Алике.

Она кивнула, поднялась со стула, покачнулась, но не упала.

— Сиди. Я думал, телефон ты с собой взяла. Где трубку оставила?

— На кровати, — пробормотала Алика.

Встал, и медленно, чтобы не потревожить ребенка, пошел в её спальню. Что вообще с Аликой творится? Она точно не решила меня продинамить, и это не игра. Бледная, выглядит так, будто за сутки похудела на пять кило, до того изможденный вид.

Забитая.

Это почему-то дико, до зубовного скрежета, раздражает. Я люблю покорность, но не подавленность. А Алика… черт, планировала наглотаться таблеток, и пойти со мной на вечеринку. И сейчас, когда я сказал, чтобы подругу набрала, молча хотела в комнату ползти.

Спорить она может, видимо, только когда я её не по имени называю. Так отстаивает право называться Аликой, словно только это право у неё и есть.

Взял с кровати её смартфон, и пошел на кухню, отняв у хныкнувшего ребенка бутылочку, чтобы не захлебнулась. Подружка её… это та, про которую Руслан говорил? Вдвойне дура, что доверила Алике такую маленькую девочку. О себе-то позаботиться не может, не то что о ребенке.

Раздражает.

Так и тянет наорать на Алику, чтобы разморозилась, но что-то останавливает. И это не ребенок в моих руках.

И обрывать нашу связь желание пропало. Интересно, если бы Алика просто решила забить на нашу встречу, и встретила меня в обычном состоянии, сказал бы я, что больше не нуждаюсь в её услугах?

— Звони. И… врач точно не нужен? — протянул девушке телефон.

— Нет, — она покраснела.

Ну хоть цвет на лицо возвращается от моих слов.

Как из средневекового монастыря вышла, а не из Бразилии приехала!

Алика приложила телефон к уху, а я продолжил возиться с ребенком. Охренеть, именно этим я и хотел заняться после тяжелого дня — не пить в ресторане, не трахать Алику, а разгребать идиотские проблемы, возникшие на пустом месте.

— Не отвечает, — минут через пять произнесла Алика. — Я могу спуститься до нее, и…

— Сиди уже, — поставил бутылочку на стол. — А лучше… черт, твоя идиотка-подружка не принесла переноску? Коляску? Хоть что-то?

— Нет. Она не идиотка, просто ситуации бывают разные, — Алика подняла на меня взгляд.

И злость с раздражением улеглись, а затем растворились вовсе.

Невозможные у неё глаза. Алика красивая. Действительно, красивая девушка, а глаза — отдельная ария, в них смотреть больно. Вижу свое отражение таким, какое оно есть: как шел по карьерной лестнице, и строил свой бизнес, шагая по головам и ломая чужие судьбы без оглядки. И ведь не мучила совесть, это жизнь, в конце-то концов. А в её глаза смотрю, и все вспоминается в неприглядном свете.

Добрые глаза.

И какого черта она согласилась трахаться со мной за деньги? Ради папаши своего ублюдского?

Вдохнул воздух через стиснутые зубы, приобнял Алику, и буквально потащил её в комнату.

— Да я сама дойду, ты ребенка неси, что ты, — слабо запричитала она.

— Тихо. Обеих дотащу. И кто твоя подружка — сам решу. Ситуация у нее, — припечатал.

Усадил Алику на кровать, чуть надавил, и она легла. И в дверь постучали.