Мой породистый британец - Пенелопа Уорд

– Все в порядке, Бриджит. Мы уже все уладили.

Она перевела взгляд на сына.

– Брендан, если не ошибаюсь, ты должен был готовить уроки.

– Прости, ма.

– Ступай к себе в комнату.

Брендан без дальнейших разговоров поспешил к себе. Ну а я отправился за Бриджит на кухню.

– И все-таки, что он там делал? – поинтересовалась она.

– Я обещал, что не скажу тебе.

– Ну вот еще! – фыркнула она.

– Ладно, только не говори, что я проболтался. В общем, он хотел побриться.

Глаза у Бриджит округлились.

– Что?

– Ну да.

– Господи, – у нее вырвался нервный смешок.

– Просто он услышал в школе, что волосы отрастут быстрее, если начнешь бриться.

– Даже не знаю, что я буду делать с этим мальчишкой, когда он повзрослеет.

– Думаю, ты справишься. До сих пор же справлялась. Тут главное – не торопиться.

– Счастье еще, что он не порезался. Спасибо, что остановил его. Я-то думала, что он спокойно сидит у себя в комнате!

– Брендан сказал… – я нерешительно взглянул на Бриджит, не зная, стоит ли продолжать, – он запомнил, как его отец брился. Думаю, это и подтолкнуло его взяться за бритву.

Бриджит задумчиво кивнула.

– Он мало что помнит про Бена. Так, какие-то случайные моменты. Да это и неудивительно. Бен много работал и редко бывал дома. Теперь его роль перешла ко мне.

Я прислонился к кухонной стойке.

– Мои родители тоже много работали, но мне и в голову не приходило упрекать их в этом. Наоборот, я еще больше ценил часы, которые мы проводили вместе.

– А кем они работали?

– Мой отец – офтальмолог. У него и сейчас практика в Лидсе. Мать – школьная учительница.

– Здорово. У тебя, наверно, было хорошее детство?

– Замечательное. Пока… пока все не изменилось.

Встретившись с ней взглядом, я почувствовал желание продолжить.

«Давай, расскажи ей».

– Я редко… никогда не говорю об этом.

Я посмотрел в окно, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

– Ты как-то спросила меня, почему я решил стать доктором, и я сказал, что мне нравится спасать человеческие жизни…

– Я еще подумала, что за этим кроется какая-то история.

– Верно, – я вздохнул, собираясь с мыслями. – У нас с Каллиопой был друг, которого звали Блейк. Мы всегда держались вместе, как три мушкетера. Однажды – нам тогда уже исполнилось по шестнадцать – мы отправились на каникулы в Шотландию, в гости к Каллиопе. У ее родителей дом на берегу озера. И вот нам троим пришла в голову гениальная мысль отвязать маленькую лодочку и поплавать на ней посреди ночи. Но в лодке было всего два спасательных жилета. Один мы отдали Каллиопе, а второй… Блейк настоял, чтобы второй надел я. Он сказал, что так будет лучше, потому что я плохо плаваю. Не знаю, почему я согласился…

Дул сильный ветер, и лодку здорово качало. Мы были уже далеко от берега, когда она перевернулась. Блейк сразу начал тонуть. Я попытался спасти его, но в такой темноте было трудно что-то разглядеть.

Я на мгновение прикрыл глаза.

– Его тело нашли только через три дня.

– А я-то думала, ты ни разу не сталкивался с серьезной потерей, – прошептала Бриджит.

– Конечно, это не совсем то, что довелось пережить тебе, но смерть Блейка полностью изменила мою жизнь. Не сумев спасти друга, я делаю сейчас все, чтобы спасать других людей. Не проходит и дня, чтобы я не думал о том, каким мог бы стать сейчас Блейк. Я так и не смог простить себя за то, что позволил ему залезть в лодку без спасательного жилета.

– Мне так жаль.

Не медля ни секунды, Бриджит притянула меня к себе и крепко обняла. Я тоже обнял ее, ощущая тепло и умиротворенность.

Она посмотрела на меня, и я замер. Эти глаза умоляли о большем. Забыв обо всех предосторожностях, я наклонился, чтобы поцеловать ее в губы.

Звонкий топоток раздался в коридоре. Я тут же отвернулся к раковине, сделав вид, будто мою посуду. На кухню влетел Брендан.

– Мам, а давай сделаем на вечер картофель фри!

– Конечно, детка, – улыбка далась Бриджит с большим трудом. – Все, что пожелаешь.

– Ура!

Развернувшись, Брендан умчался к себе в комнату. Бриджит выглядела смущенной, даже пристыженной. А я знал только то, что хочу ее больше всего на свете. Я понимал, что это неправильно, но не знал, что мне делать с собой и своими чувствами.

Весь этот вечер я только и думал о том, как мне быть дальше. Наконец, не выдержав, я схватил ручку и принялся записывать все то, что сказал бы Бриджит, будь у меня чуть больше мужества.

У меня и в мыслях не было отдавать ей это письмо.

Но ближе к ночи, следуя внезапному импульсу, я схватил листок и сунул под дверь ее спальни.