Черный цвет боли - Эва Хансен

– А Линн Линдберг?

– Линн и оглянуться не успела, ее сразу отправили к Ларсу, а там…

Вангер хмыкнул:

– Любовь?

На мгновение глаза Курта Малунгена вспыхнули протестом:

– Да, любовь! У них настоящая.

Ого, еще один мальчик, который верит в любовь и волшебную туфельку феи. Вангер вдруг подумал, что для Линдберг Анна Свенссон сначала оказалась такой феей, а потом превратилась в ведьму. К сожалению, в жизни так часто бывает…

– Хорошо, хорошо, я ничего не имею против. Просто хочу понять: Анна не знала Линн, как же она могла планировать ее знакомство с Ларсом?

– Из разговоров я понял, что его знакомство планировалось с Мартой, но когда появилась Линн, они пришли с Бритт, Анна решила, что они… ну…

– Лесби, – с усмешкой подсказал Даг.

– Но это не так! Они нормальные!

– А лесбиянки разве нет?

– Я хотел сказать, что они обычной ориентации.

– Какое отношение это имеет к Ларсу и Анне?

– Анна решила, что лесбиянка рядом с Ларсом лучше, чем Марта.

– И пристроила ту к приятелю Юханссона Оскару?

– Да.

Вангер кашлянул, совершенно забыв о своей договоренности с Фридой, девушка приняла покашливание как сигнал и вмешалась:

– А Улоф, Анна или Оле были с ним знакомы?

Даг тихонько рассмеялся и в результате закашлялся окончательно. Это сбило Курта с мысли, он несколько мгновений с изумлением смотрел на смеющегося инспектора, не в силах понять, что случилось.

– Ну, так был Улоф Микаэльссон раньше знаком с Анной Свенссон?

– Думаю, нет.

– Думаете или нет?

– Я не могу быть уверен, но Анна разговаривала с Улофом, как со мной.

– А с Мартой и Линн иначе?

– Нет, с Линн тоже как со мной. А с Мартой как со знакомой. Она не скрывала, что знает Марту, – Малунген начал успокаиваться, даже позу сменил, сев на стуле свободней.

Вангер подумал, что это хорошо, если будет врать, легче заметить.

– Когда же Улоф стал подручным Анны? Почему он, а не вы?

– Я… я не знаю…

Теперь кашлянула Фрида, это означало, что Малунген врет.

– Чем занимался Улоф для Анны?

– Компьютерами…

И снова Фрида кашлянула.

– Сколько компьютеров было в офисе?

– Не помню.

– Десять, двадцать, сотня, сколько?

– Нет, что вы! Пять в конференц-зале и два… нет, три в первой комнате.

Вангер с Фридой переглянулись. Восемь ковриков в столе… не врет.

– Старые?

– Что?

– Ноутбуки старые?

– Нет, все новое.

– Для восьми новых ноутбуков отдельный компьютерщик… Не слишком ли шикарно?

– Улоф, он… он добывал информацию из Сети.

Вангер рассмеялся уже безо всякого кашля:

– И хакерствовал?

– Я не знаю! – Курт вскинул на него почти умоляющие глаза. – Я правда не знаю. Знаю, что добывал много разной информации, иногда очень личной…

Фрида не кашляла, из чего следовало, что Курт не врет.

Когда Малунгена отпустили и тот был уже у двери, Даг решил добить бедолагу:

– А почему вы так нервничаете, если не чувствуете за собой вины?

Парень обернулся и почти выпалил:

– Знаете, неприятно сознавать, что ты к этому причастен да еще и кого-то в это втянул!

– Ну, думаю, Линдберг к вам претензий не имеет. А с остальными Анна была знакома и без вас.

На мгновение Малунгер замер, изучая низ дверного косяка, потом кивнул:

– Да. Но все равно неприятно.

– Просто в следующий раз не лезьте не в свое дело и друзьям посоветуйте, чтобы не пришлось чувствовать угрызения совести из-за других.

Когда Курт Малунгер все же исчез из поля зрения, Вангер повернулся к Фриде, та открыла рот, чтобы объяснить, в какой момент парень лгал, но Даг сделал останавливающий жест.

– Теперь понятно, откуда деньги у Анны Свенссон и почему они так старательно уничтожили все, связанное с компьютерами.

– Хакерство?

– Конечно. Нужно поинтересоваться, у кого сколько пропало, и попросить вычислить компьютер Белого Медведя.

– А если он прекратил этим заниматься?

– Фрида, те, кто хоть раз получил тысячу евро одним щелчком мыши, не смогут остановиться никогда! Чтобы завязать наркоману, грабителю или хакеру, нужно выйти на свет и стать легальным. Здесь наоборот, у Белого Медведя теперь нет других источников дохода, он вынужден прятаться, не имея надежды скрыть свою внешность, а значит, зависит от своих работодателей…

– Полон ненависти и очень опасен, – закончила Фрида.

– Да, из-за своей приметной внешности, которую не изменишь, как цвет глаз линзами или волосы париком, он не может появиться в банке и просто снять большую сумму со счета, чтобы исчезнуть на просторах Южной Америки или Азии, он вынужден сидеть и ждать.

– Думаешь, его будут держать, чтобы хакерствовал дальше?

– Нет, долго не будут, как только переведет очень крупную сумму, пойдет на корм рыбам. Его слишком опасно держать, много знает и приметен, такого в багажнике не перевезешь и в женское платье не переоденешь. Думаю, он это понимает. – Вангер снова барабанил пальцами по стеклу. Фрида мысленно усмехнулась: вот откуда на стекле пятна.

– Может, дать Линн Линдберг охрану?

– Охрану? Нет, Улоф ее не тронет, не рискнет появляться открыто, да и не позволят, но ждать новых неприятностей долго не придется. И все-таки, чем занималась Анна Свенссон в действительности, кроме того, что мстила бывшему любовнику? Хакерские деньги, конечно, хорошо, но Улоф у нее появился потом, ради чего-то же она вернулась в Стокгольм. Что за работу выполняли для нее Кайса и Бригитта?

– Даг, помнишь, речь шла о траффикинге?

– Думаешь, поставляли жертв таким образом? Тогда к Адаму с его трупами.

Но дойти до Адама не успели, вызвал Бергман:

– Быстро и тихо!

Даг и Фрида переглянулись, что он имел в виду, когда говорил «тихо»? Не на цыпочках же им по Управлению красться? А болтать они и без того ни с кем не болтают, сведения о снафф-видео остались тайной.

Микаэль кивнул Вангеру, чтобы тот плотней закрыл дверь, и достал из сейфа диск. Без слов понятно, что это.

– Специалисты говорят, что не подделка, все настоящее. Снято с одной точки, не меняется центровка изображения, одинаковая перспектива, нет никаких эффектов… Этот ролик стоил кому-то жизни.