Черный цвет боли - Эва Хансен

– Фрида, повешение Юханссона и его подружки тоже было не просто актом наказания, скорее демонстрацией, устрашением. Нужно еще раз поговорить с этой парой, может, узнаем что-то новое. Пусть подробней расскажут об Анне Свенссон.

Они старательно гнали от себя мысли о том страшном ролике, который Бергман обещал скопировать. Один день ничего уже не изменит, девушка из ролика мертва, и никто не знает даже ее имени…

* * *

Этот противный Вангер словно ждал, когда Ларс улетит, чтобы вызвать меня к себе снова. Нет, он вежливо сказал «пригласить». Я с трудом сдержалась, чтобы так же вежливо не послать его к черту: «А не пошли бы вы?.. Вас там давно заждались». Но пришлось идти. Бритт порывалась составить мне компанию, объясняя, что тоже знакома с Анной, Улофом и Мартой, но в конце концов смирилась и осталась дома.

Она очень благоразумно поступила, потому что мне с трудом удалось вынести эти пустые расспросы, а уж Бритт не выдержала бы и трех минут. Кажется, я поняла, почему полиция распутывает дела годами (Вангер сказал, что полиция и следователи не одно и то же, но мне все равно, лишь бы работали), с такой скоростью они не найдут Анну-Паулу до ее старости. Снова тот же разговор: «Где? Когда? Как? Зачем?..» С памятью плохо? Записывать надо, я уже все это рассказывала подробнейшим образом.

Я не выдержала:

– Давайте, я все запишу, хотите письменно, хотите на диктофон, и подарю вам? Захочется – еще раз прочитаете или послушаете.

– Спасибо, я все и так запомнил.

– Со второго раза?

– Ошибаетесь, с первого.

Я попыталась приподнять бровь как Ларс. Ей-богу, получилось! Интересно, как при этом выглядела моя физиономия?

– Тогда зачем я повторяла? Вы проверяете мою память или мою совесть?

Вместо ответа он задал новый вопрос:

– Анна ничего не упоминала об убийстве Марты? Я понимаю, не та ситуация, но все же…

– Почему, упоминала. Сказала, что они нашли ее задушенной, а идея изуродовать и выдать за труп Анны принадлежала Улофу.

Ага! Шокировать можно и этого сонного индюка! Он буквально впился взглядом в мое лицо:

– В связи с чем она об этом говорила?!

И тут я сообразила, что сама себя загнала в ловушку, теперь придется говорить о флешке Марты, о которой мы с Ларсом договорились молчать. Марта принесла мне на хранение материалы, не сказав, что там, я до сих пор ничего не знаю, потому что тогда просто забыла, куда сунула эту флешку, а потом не захотела смотреть, когда содержимое изучал Ларс. Может, и хорошо, меньше знаешь – дольше живешь?

Если честно, то даже проснувшемуся Вангеру мне не хотелось рассказывать об этом, Ларс прав, снова где-нибудь похоронят все сведения. Я против того, чтобы расследованием занимался Ларс, не желаю подвергать его опасности, но и вот этому «кто? где? когда? как?» тоже отдавать ничего не хочу! Ларс прав, пусть лучше занимается Оскар, тем более у него зуб на мафию.

Я горжусь собой – удалось не только приподнять бровь, как Ларсу, но и выдержать взгляд Вангера, не покраснев. Усмехнулась вполне естественно:

– Сказала, что Марта поплатилась за попытку сидеть на двух стульях.

– Что за два стула?

– Не знаю!

– Не спросили?

– У кого, у Анны? Было не до того, знаете ли.

– Вы с Мартой дружили, она бывала у вас дома, неужели никаких намеков?

– Мы никогда не дружили, просто оказались в одной рабочей группе, в подруги Марта набивалась, наверное, ради похода в квартиру на Эстермальмсгатан, ни о чем таком разговоров никогда не было, а в моем доме она была лишь однажды, причем когда приходила смотреть пирсинг груди.

А вот фиг я тебе расскажу о флешке! Не было такой, и все тут. А пирсинг – дело совершенно законное. Только бы Ларс не сказал лишнего.

– Что за квартира на Эстермальмсгатан?

– Я же говорю, что у вас плохо с памятью. Я рассказывала, что в квартире, принадлежащей Ларсу Юханссону, были схемы связок. Он разрешил посмотреть эти схемы мне, а со мной увязалась Марта. Но рисунки из квартиры пропали, а на следующий день появились.

– У нее был ключ? – Этот Вангер непробиваем. Вот зануда!

– У нее была возможность их взять, а потом подложить.

– Как это?

– Пока я варила кофе.

– Зачем ей?

– Кофе?

Теперь Вангер смотрел на меня, как на идиотку:

– Нет, схемы связывания.

– На следующий день с применением этой схемы была повешена Бригитта.

– Почему вы сразу не рассказали это полиции?

Я хотела огрызнуться, что меня никто не спрашивал, но сказала другое:

– Я решила, что опасность грозит третьей девушке со снимка, который я видела в фотоальбоме у Ларса, – Пауле. Об этом уже говорилось. На снимке были Кайса, Бригитта и Анна, вернее, Паула, тогда ее звали так, а еще Ларс и Оскар.

– Я помню. И что?

– Принялась искать Паулу, чтобы предупредить. Я не подозревала, что это Анна.

Взгляд Вангера стал подозрительным:

– Но ведь вы видели ее на снимке.

– Она стояла почти спиной, лица не видно, а рослых и стройных женщин в Швеции немало.

– Да, конечно. Попробуйте вспомнить, с кем общалась Марта.

– Я уже сказала: с Оскаром, который сейчас где-то в Италии, я видела его всего раз в кафе, и то мельком. С Улофом, Куртом, Анной и Оле. Больше никого не знаю. Проще расспросить о ней в университете. Я с ней на занятиях не общалась, она старше, и они занимались в Кисте.

– Почему Марта порекомендовала вас?

– Она рекомендовала Курта и Улофа, а уже Курт привел меня.

– Почему?

– Просто так. Не лучше ли спросить об этом Курта?

– Хорошо, спросим.

Тягуче, нудно, вязко… Просидела у них меньше часа, а показалось, все пять! Теперь я была согласна с Ларсом по поводу флешки: отдать ее вот этому Вангеру, значило просто выбросить в контейнер для мусора. Он и просмотреть-то соберется через пару месяцев.

Интересно, что же все-таки Ларс там увидел? Зря я не посмотрела. Видно, Марта знала много опасного, если поплатилась за это знание жизнью. Тогда зачем знать это мне?

Вдруг основательно засосало под ложечкой, но не потому что была голодна, а от чувства опасности. Анна знала, что флешка у меня. Знал и Улоф. Они на свободе и в потерю флешки не поверили. Ларс в Оксфорде, но я-то здесь. И если Белый Медведь до меня доберется, спасать будет некому.

Мелькнула мысль вернуться и все рассказать Вангеру, но я постаралась задушить эту идею на корню. Чем больше буду бояться, тем уязвимей стану.