Бешеный - Виктория Победа

— Дурак, я тебе глаза открываю. Твоя ша… — Саша схватил меня за грудки моментально, не дав досказать, и грубо саданул по бетонной стене. Градус напряжения достиг пика. Мы сейчас оба не видели краев. Какие уж тут края…

— Слушай меня сюда, я не Ника, я дам сдачи. И так дам, что мало не покажется. Твои бои покажутся тебе детским лепетом в яслях. Повторять дважды я не буду, но скажу сейчас достаточно четко, так что бы даже ты своими отбитыми в боксе мозгами уяснил раз и навсегда. Ника — это неприкосновенная девушка, еще раз увижу тебя рядом с ней, еще раз она просто заикнется мне, что ты тронул ее или сказал какую-то мерзость, я сотру тебя в порошок. Вот честно. Не посмотрю, что мы друзья. Мой друг, тот Миша, которого я знал столько лет, никогда бы не опустился до того, чтобы такое говорить девушке. Это раз, — Саша зашипел и нахмурился еще больше. Взгляд метал искры. И ради кого? Прошмандовки подзаборной? — Два. Мой друг никогда не обижает слабых и тех, кто не может дать сдачи. А кто сейчас стоит передо мной, я без понятия.

Я рассмеялся ему в лицо в ответ на пламенные речи, только несостыковки во всем. Тоже мне, защитничек нашелся. Наш самый правильный. Он ведь слабых защищает, как же!

— Три. Я уж продолжу, раз мы тут сегодня собрались с утра пораньше первее завтрака. Мы с Никой друзья, и мы не спим, отсюда еще глубокая мысль: НИКА не та девушка, которая будет с кем-то без чувств, так что выветрись из ее жизни раз и навсегда. Ты не то, чтобы не для нее, ты полная противоположность тому, что она ценит в людях. И плюс ко всему, я лично не подпущу тебя к ней на пушечный выстрел, уяснил?

Мы злобно вперялись друг в друга нетерпеливыми и в то же время отчаянными взглядами, режущими без ножа. Вот уж бывает как. Друг против друга из-за бабы. Не могу сказать, что относительно всего я мог бы ему поверить, но соль в том, что Ракитин не тот человек, который будет врать. Он вообще у нас старой закалки, слишком правильный, что ли. Вымуштрованный Максом, довольно своеобразным человек с болезненным прошлым и не менее удивительным настоящим. В прошлом человек без имени, в настоящем вернувшийся вояка, восстановленный по всем пунктам. С десяток лет он был своим среди чужих, а затем довольно долгое время оставался чужим среди своих. Сейчас же Ракитин Максим слишком известен, так что и не требует пояснения.

— Раз не спите, че ты у нее дома голый делаешь? — руки сжались в кулаки, я толкнул его в грудь, полностью повторяя его действия. Голова пекла. Так и долбанул до рассечения. Ай молодца!

— Я не обязан перед тобой отчитываться, Багиров. А какого лешего ты делаешь тут и почему у нее реакция на тебя, как на человека, который сделал ей что-то? — тыкнул в меня пальцем, продолжая удерживать на лице злобную мину.

— Я. Ничего. Ей. НЕ сделал! — залез во внутренний карман и вытянул пакет с лекарствами. — Передай своей королевишне. Список назначений там же! В следующий раз сам лови ее и сам решай ее проблемы! — швырнул в Сашу сверток, опаляя его пренебрежением.

— Не волнуйся, я вот решу. Я же не ты! — здесь делать было больше нечего, так что я развернулся и пошел прочь.

Да уж, вот как раз я давно все решил, пусть не сам, но устроил все четко.

— Правильно. Я лучше. Очнешься от помутнения, напиши. Друг! — кинул напоследок.

Ссору и драку можно списать на период восстановления после долгой командировки, но меня просто наизнанку выворачивал тот факт, что Ника провела с ним ночь. Даже если принять во внимание, что Ракитин не врал, и они были друзьями. Че, бля? Она его видела вообще? Бабы с такими не дружат, бабы хотят, чтобы такие их трахали.

Решил. Впрягся. Помог. Молодец, че!

Я гнал домой с нечеловеческой скоростью, мимо пролетали многоэтажки, этот вид отчаянно сливался в одно серое пятно. Мне не нужно было смотреть на спидометр, чтобы понять: я давно перевалил за отметку сто двадцать в черте города.

Ника. Саша. Бесит. Бесит. Бесит. Саданул по рулю и круто свернул в центр.

Не найдя лучшего решения, я как-то машинально подкатил к базе, где мы тренировались к последующим боям. Напряжение в мышцах не jyt5-G6J давало мне даже шевельнуться. Тогда я провел в зале более трех часов, груша слетела с мощных петель, а руки представляли собой кровавое месиво. Пот стекал по телу в три ручья, но заветное освобождение не наступало.

И стало ли по итогу легче? НИ-ХУ-Я.