Не трогай меня - Элена Макнамара

Нью-Хейвен, штат Коннектикут, наши дни.

Я плохо сплю этой ночью. Прошлое, настоящее, будущее… Всё смешалось.

Три года назад я не знала, что просто моя рука в руке парня может значить намного больше, чем подразумевается обычными правилами приличия.

Нет- нет, я сама пришла с ним в это богатейшее, лишённое морали закрытое от посторонних глаз общество, а значит — я его собственность. Женщины там не имели права голоса. Они всё равно, что пыль на начищенных до блеска ботинках.

И судьба всё-таки сука, потому что через несколько часов я стала этой пылью…

Я ворочаюсь в постели, то погружаясь в сон, то снова пробуждаясь. Тщательно отгораживаюсь от воспоминаний. И меня переполняет новый калейдоскоп из эмоций: от страха до отторжения, от злости до воодушевления.

Тот парень… Он трогал меня!

Прижимался ко мне всем телом!

А сейчас, разглядывая потолок, я пытаюсь разложить мысли и чувства по полочкам.

Находясь в его руках, я не чувствовала никакой угрозы. От него не исходила агрессия или маниакальные флюиды. Он просто хотел покинуть эту комнату и при этом остаться незамеченным. Но вот только я успела понять, кто он. Ещё и часа не прошло, как я видела этого парня в столовой. Конечно, я его узнала! Когда наши взгляды встретились в зеркале, хватило одного мига понять, что это Брайан. Тот самый Брайан — нянька Самер. И, вероятнее всего, он пришёл, чтобы найти её.

Переворачиваюсь на правый бок, укладывая руки под голову. Смотрю на спящую соседку по комнате.

Она вернулась в лёгком замешательстве, но всё же без прежней паники. Сказала, что Брайан со всем разберётся. А я не стала рассказывать ей о нашей встрече.

Если это можно так назвать.

Он трогал меня.

А со мной ничего не случилось. Я не упала в обморок, моё сердце не остановилось, я не умерла, в конце концов, хотя много-много раз представляла именно такой исход от тесного контакта с парнем.

Со мной всё в порядке. Значит ли это, что Джоанна всегда была права, и я всё себе просто придумала? Намеренно возвела возле себя стены, отгораживаясь от всех. Даже от отца. Он страдал, а я лишь упивалась собственными терзаниями и страхами. Сколько боли я ему причинила? Море… Бескрайний океан боли. Ведь он не мог мне помочь. Я почти не говорила с ним о случившемся. Ни с кем не говорила. Частично знает правду только Джоанна, но даже ей я о многом не обмолвилась. Например, о флешке. Она заставила бы меня идти в полицию. Но Хантер, явившийся ко мне в больницу, довольно красноречиво объяснил, что я должна делать. Молчать! Иначе мой отец вылетит из Йеля. Это был слабый аргумент для молчания, и мой бывший жених придумал миллион способов, чтобы опорочить его доброе имя.

«Как тебе такой вариант, Тайлер? — с воодушевлением шептал парень, склоняясь к моему лицу. Со стороны мы выглядели как парочка, словно он просто пришёл навестить меня. — Твой отец довольно молод, вдовец, и уже очень давно один. Похоже, у него поехала крыша от одной студентки. Поверь мне, я найду кого-то на её роль. И сделаю это быстрее, чем к тебе заявятся копы. О, или ещё лучше! — продолжал он гневно нашёптывать: — У вас совсем нет денег, и твой папаша отправил тебя заняться проституцией! Как тебе такой вариант? — Он ещё ближе склонился к моему заплаканному лицу. — Даже не думай с ним связываться, Тайлер, — на этот раз его голос прозвучал пугливо. — Саймон раздавит и тебя и твоего отца… — парень умолк, а я поняла, что и его он тоже раздавит».

И нет, Хантеру не было стыдно. Он с таким воодушевлением прикрывал задницу Саймона Шоу, словно уже был его правой рукой.

Мразь.

«Ничего личного, — сказал он мне на прощание. — Ты просто стала разменной монетой. Так бывает», — фальшивые слова сожаления вызывали тошноту.

Потом он ушёл, и больше я его никогда не видела.

Мне пришлось подчиниться.

Мне было всё равно.

Я стала пылью на ботинках Саймона Шоу.

И я устала ею быть. Прежняя Тайлер всё ещё там, где-то внутри меня. И пора достать её оттуда.

