Падение Хана - Ульяна Соболева

Сон был тревожным и очень поверхностным, уснула я только под утро и открыла широко глаза, когда солнце начало щекотать мои голые ноги выпорхнувшими тонкими лучами из-за темных штор. Приподнялась на постели, оглядываясь лихорадочно по сторонам в поисках своего мучителя, но я была в комнате совершенно одна. Встала и подошла к окну, слегка раздвинула шторы и тут же замерла – увидела его внизу на площадке, полуголого, в черных спортивных штанах, босиком.

Хан тренировался. Даже несмотря на мой страх и ненависть к этому зверю, эта необычная картинка заворожила. Он делал резкие выпады руками, ногами, невероятные кувырки, сражаясь с невидимым противником. Я видела издалека, как лоснится его темная кожа, как блестит в лучах солнца от пота. Звериная быстрота, грация, я словно наблюдаю за диким хищником, и это восхищает и в то же время заставляет цепенеть от понимания, насколько он силен, натренирован и опасен. Я словно слышу, как рассекают воздух его руки, как наносят глухие удары сильные ноги, пряди волос колышутся и падают на лицо, татуировки вздымаются волнами на бугристой спине, перекатываются по накачанным бицепсам. При всей его массе каждый прыжок кажется настолько легким, невесомым, словно он летает, а не двигается, словно он умеет бежать по воздуху. Гибкий, стремительный, мощный.

Двое слуг принесли кирпичи, выложили из них своеобразную конструкцию, и я, затаив дыхание, смотрела, как Хан одним ударом ребра ладони раскрошил их на осколки. А потом сбивал мелкие предметы с головы своего помощника или тренера и ни разу не задел его лицо или голову. И я вдруг представила себе, что было бы, если бы он ударил этой своей рукой человека, как раскололась бы голова на части, лопнула, как арбуз. И от страха снова пошли мурашки по коже.

Внезапно он почувствовал мой взгляд и резко повернул голову в мою сторону. Даже издалека я видела, насколько черные и мрачно-пронзительные у него глаза. В них нет ни намека на какую-либо радость.

Ощутила боль в шее и накрыла ее пальцами. Отпрянула от окна и пошла в ванную. Посмотрела в зеркало и всхлипнула, увидев на шее следы от его пальцев, и сердце забилось быстро и гулко. Разве это я? Та девушка в зеркале без улыбки, с опущенными уголками губ, с потухшим взглядом и синяками под глазами. Неужели все, что происходит, действительно правда? И я в рабстве у этого жуткого человека…? Неужели все это может происходить в наше время? Ведь меня должны искать. Хоть кто-нибудь.

«Не будут. Раньше, чем пройдут проклятые тридцать дней, никто не будет тебя искать».

Колени подкосились, но я удержалась за раковину, не сводя глаз со своего отражения, потом закрыла лицо обеими руками. Одну ночь я пережила, как пережить еще двадцать девять? Наклонилась, чтобы плеснуть в лицо холодной воды, а когда подняла голову, то чуть не заорала от ужаса – он стоял у меня за спиной и смотрел мне в глаза. Как он вошел так бесшумно? Он же такой огромный, такой… мощный.

Забрал у меня расческу, спустил халат с плеч, и он соскользнул на пол. Нет… только не это. Не надо опять. Я не хочу. Пожалуйстааа. Потрогал мою грудь, покрутил соски, как он это делал и раньше. Сильно, больно, так, что они тут же заныли, засаднили и сжались в камушки. Удовлетворенно потер их большими пальцами и тут же развернул меня лицом к ванной.

– Наклонись и прогнись.

Без эмоций, обыденным тоном, как если бы попросил меня подать ему полотенце. Помедлила и тут же меня нагнули грубо и насильно, раздвинул ноги коленом, опуская мою голову ниже.

– Не дергайся, второй раз уже не так больно. Но порвать могу. Поэтому спокойно и не сжимайся.

Накрыл мою промежность пальцами и едва дотронулся, у меня от ужаса все тело передернулось, и я не просто сжалась, а сдавилась так, что казалось, я стала каменная. Ощутила, как с трудом протиснул в меня палец и выдохнул с раздражением.

– Не расслабишься — покалечу.

Больно было, как и в первый раз. Особенно с первым толчком из глаз искры посыпались и слезы потекли по щекам, зажмурилась, вцепилась в край ванной.

А он пристроился сзади, поставил ногу на бортик и принялся насаживать меня на свой член, который представлялся мне огромной дубиной с узлами вен, и я чувствовала каждую из них, как будто у меня внутри все раскалилось и жгло, и от боли сводило бедра. Он толкался куда-то очень глубоко, и мне казалось, порвет меня насквозь. Каждый толчок сопровождался рыком и сопением. Дыхание жгло мне затылок, с которого он убрал мои волосы и, удерживая одной рукой за плечо, а другой за бедро, мощно входил в меня, ускоряя темп.