Падение Хана - Ульяна Соболева

Оттолкнулся от подушки и выпрямился. Все эмоции тут же исчезли с его лица, остался только убийственно-тяжелый, мрачный взгляд, направленный на венценосного родственника, не сводящего с внука лихорадочно горящих глаз.

– Знаешшшшшь… откуда?

– Зря я сюда пришел. Ты, как был старым подонком, так им и остался. И мне на хрен не нужно твое прощение. Но ты вряд ли позвал меня именно за этим. Давай. Вываливай правду, дед. Не тяни.

– Ты мой единственный единокровный наследник. Плоть от моей плоти! Я хочу все оставить тебе!

Тамерлан прошелся по спальне и налил себе в стакан воды, залпом осушил.

– И что я должен для этого сделать? Отсосать у дьявола?

Он был единственным, кто позволял себе так говорить с самим Батыром Дугур-Намаевым. И единственным, кому это сходило с рук.

– Ты должен жениться!

Хан раскатисто захохотал, запрокинув голову и расплескав воду из графина, какое-то время громко смеялся и качал головой, как от забавной шутки.

– Разве мы это уже не проходили? А?

– Тебе нужны наследники. Клану нужны наследники. Я умираю. Кровь Дугур-Намаевых должна возродиться.

Тамерлан посмотрел на деда, и в эту секунду их лица были невероятно похожи. Два острых взгляда, впившихся друг в друга, как клинки.

– Она гнилая – твоя кровь. И одну попытку ее возродить я уже сделал. Мы оба знаем, чем это закончилось.

– То была ошибка, и ты был слишком молод, а я просчитался. Ты женишься на Жаргал. Породнишься с Инджиевым. У меня с ним есть некоторые дела. Когда он сдохнет, унаследуешь и его империю.

– Какие далеко идущие у тебя планы, дед. Я не собираюсь жениться, и мне насрать на твое наследство.

Открыл стеклянные створки шкафа и достал хрустальную красную розу, покрутил ее в пальцах. Его отражение разбилось на миллионы осколков в зеркале за стеклом, сделанном в виде мозаики.

– Лжешь! Я видел, как только что загорелись твои глаза. В тебе моя кровь. Ты похож на меня больше, чем мой сын. Женись! И все это достанется тебе! Я даю тебе сутки! Ровно сутки! Через двадцать четыре часа я впишу в завещание мужа Сувдаа. Этот дом, эти земли, золото, моя империя – все достанется ему! Все, что по праву должно принадлежать тебе. Женись и дай мне внука, Тамерлан!

Тамерлан не оборачивался, он смотрел на свое разбитое на части отражение и крутил в пальцах хрустальный цветок. Прищурив глаза, он рассматривал все его грани.

– Дарственная там на полке, перед тобой. В ней поставлено твое имя. Все честно. Как только ты приведешь в мой дом свою женщину, все это станет твоим.

Хан сгреб бумаги и, развернув, пробежался по ним цепким взглядом. Потом снова посмотрел на деда.

– А знаешь… Я таки женюсь.

– Я знал, что ты меня не разочаруешь! – старик ударил радостно ладонью по покрывалу и прикрыл набухшие веки.

– Думаешь, не разочарую?

– Я в этом уверен. Ты же мой внук!

Прозвучало довольно-таки гордо, голос Батыра немного окреп и бледность отступила с лица. Он возбудился и был доволен. Он победил.

– О, да. Ты прав – я ТВОЙ внук. Завтра привезу в твой дом свою новую жену, дед. Надеюсь ты к тому времени еще будешь жив.

Сломав хрустальную розу, бросил ее осколки на полку и пошел к двери.

– Я любил Сарнай больше всех… я очень ее любил.

– Ты в это действительно веришь?

Он вышел из спальни и прошел мимо выстроенных в ряд родственников, когда поравнялся с Очиром, то подался в его сторону, и тот в ужасе отпрянул назад.

– Убирайся! – прошипела ему вслед его жена, а он, не оборачиваясь, пошел в сторону ворот.

Сел за руль, с ревом сорвался с места, вдавливая педаль газа и включая громкоговоритель на сотовом.

– Да, господин.

– Живая?

– Живая. Бегают по лабиринту.