Люби сильнее - Елена Тодорова

Ярослав

– Палатку одну берете? – интересуется между сборами папа Тит.

Я не сразу нахожусь с правильным ответом. Машка реагирует быстрее.

– Ну, конечно. Я же не буду в одиночку спать. Брр… Вдруг змеи или медведь...

– У нас? Около моря? – приподнимает брови. Но уже через мгновение на полном серьезе поддерживает Марусину теорию: – Логично.

Вижу, что таит беспокойство, и недоумеваю. Сколько можно ее опекать?

– Все будет нормально, пап. Там связь нормальная. Если что, скорую, полицию и тебя в момент вызвать можно.

Святоша с видимой беззаботностью тянет улыбку, а я, чтобы не видеть вытянувшегося лица Адама Терентьевича, с беззвучным вздохом глаза прикрываю.

– Вот зачем ты это сказала?

– Это просто факты, – крайне спокойно поясняет Машка. В сравнении с вчерашним вечером, чересчур она сегодня уравновешена. Не удивлюсь, если «колес» каких-то наглоталась. – Так, как в бункере, не случится! Не беспокойтесь.

Оба родителя кивают. Мама Ева усерднее. Пытаясь незаметно расслабить папу Тита, обнимает его и улыбается.

– Значит, завтра утром вернетесь?

– Да. На рассвете. У Маши – экзамен, мне – на работу.

– И охота вам целую ночь там мучиться, а потом еще в такую рань просыпаться, – замечает и смеется.

Все время сборов я стараюсь гнать из сознания мысли о ночевке. Они же только об этом и говорят.

Предвкушаю, конечно. Разве может быть иначе?

Смотрю на Марусю и сам понимаю, что взглядом с головой себя выдаю. Ей хоть бы что, пожимает плечами и улыбается. Я же… Жадно ее поглощаю. Ничего святого, блядь. Вдоль и поперек прямо при достопочтенной родне.

– Ярик, на минуту, – окликает папа Тит.

Ожидаемо, но все равно хвост подбираю. Кровь в голову ударяет, даже скулы жаром подергивает. Мысленно награждаю себя всеми известными нелицеприятными позывными, но морду лица кирпичом выдерживаю, сдержанно киваю и иду за будущим тестем обратно в гараж. Благо долгих вступлений и мхатовских пауз он не нагоняет. Как только останавливаемся, пронзает взглядом и внушительным тоном выдает лишь самый цимус.

– Надеюсь, в этот раз ты с полной сознательностью подошел к ситуации, – все-таки берет перерыв, но, как мне кажется, не с целью усиления эффекта. Давление с его стороны нехило бодрит. Призывает собраться, словно перед ответственным марш-броском. – Будь внимательнее. И осторожнее. Вам больше не восемнадцать, пора понимать и принимать все сферы ответственности.

– Да, – так же интуитивно делаю паузу. – Не волнуйтесь. Обещаю, что все будет нормально.

– Хорошо, – кивает, но визуальный натиск не сбавляет. – Я тебя тогда не поблагодарил. За то, что вытащил Машу. Собирался, и все как-то…

– Меня не нужно благодарить, – искренне и решительно отсекаю я.

– И все же.

Опускает мне на плечо широкую пятерню и крепко стискивает. Это и есть та самая признательность, рвущаяся из сердца, а не для красного словца.

В глазах двоится. Сознание на миг будто расслаивается. Но я, безусловно, нахожу силы, чтобы кивнуть.

Спустя пару секунд выхожу из гаража. Как только появляюсь на улице, Маруся летит навстречу. В какой-то момент даже кажется, что на шею бросится, но она тормозит и лишь встревоженно вглядывается мне в лицо.

– Давай, – показываю, чтобы возвращалась к машине. – Выдвигаемся. Иначе на окружной встрянем в пробку.

– Все нормально? – не выдержав, вопрошает она.

– Да.

Таки приходится подтолкнуть Титошку к автомобилю. Напряжение резко скидывает мама Ева.

– Если он выдержит ее этой ночью, можно будет расслабиться, – неожиданно громко шепчет папе Титу.

Тот смеется. Маруся оборачивается, всплескивает руками и издает какой-то возмущенный возглас. Я невольно тоже ржать начинаю.