Жена на четверых - Ксения Кожина

Дни будто превратились в единую нить. Минуты сменялись часами, а те в свою очередь проносились с бешеной скоростью. Казалось, я не успеваю следить за временем. Дикая сумасшедшая гонка и неизвестно имеются ли у нас преследователи. Братья предпочитали не рисковать. Они вставали с первыми лучами солнца, тренировались, разминая тело, готовили еду на первую половину дня и тщательно заметали за собой следы, когда мы собирались двигаться дальше. Я впервые видела, как мужчины сражаются. Пусть и не по-настоящему. Акайо с Атсуши занимались рукопашной, если можно назвать так резкие, сильные движения рук и неуловимые удары хвоста. Это было поистине страшно. Они, словно титаны сбросившие оковы ловушки. Их движения завораживали, притягивали взгляд и заставляли сердце стучать быстрее. И если в первый день я проснулась в такую рань случайно, то в следующие дни поднималась вместе с братьями намеренно. Утренняя молитва занимала не так много времени, к готовке меня не подпускали принципиально, заявив, что в этом мире добычей и приготовлением еды занимаются мужчины. Поэтому свободные утренние часы я проводила за подглядыванием. Сначала украдкой, словно это не меня увлекают гибкие блестящие от пота тренированные тела, а потом, поняв, что осуждать мой интерес никто не собирается, смотрела уже в открытую.

Кэйташи занимался с Норайо на мечах. Хотя это было больше похоже на избиение младенца или суровые уроки с наставником. То ли дело было в чтении мыслей, то ли младший из братьев постиг только азы, а сейчас в ускоренном темпе отрабатывает полученные навыки, но выпады и блокирующие атаки отличались точностью и стремительностью. Про грациозность и вовсе промолчу. Движения Кэйташи с мечом в руках остро напоминают о том, какой смертельной бывает красота. И нет ничего удивительного, что я наблюдала за ними, разинув рот.

А ещё они охотились. Смотреть на маленькие меховые тушки было больно, но разум брал верх над эмоциями, и я послушно закидывала в рот очередной прожаренный кусочек мяса. И чем больше я наблюдала за братьями, тем сильнее убеждалась, что такие и зиму в горной пещере проведут, не моргнув глазом. Кто-то говорит, что сложности сближают, а я же убедилась в этом на собственном опыте. И чем дальше, тем больше я понимаю для чего устроены торги и гонка на выживание. Если бы нас привезли в город, а оттуда сразу разобрали по домам, то я бы волком смотрела на будущих мужей, ревела по ночам и всячески противилась сближению. Сейчас же этого нет. И я все больше замечаю, что мне нравится их забота, стремление уберечь от малейших неудобств и то светлое чувство, что с каждым днём пускает свои ростки в моей душе.

Благодарность ли это? Ответа я не знаю.

К городу мы приблизились на седьмые сутки. Метка молчала, и я порадовалась, что бесконечный путь через лес и равнины подходит к концу. Братья этих эмоций не разделяли, но, как мне показалось, слегка расслабились. Если я дорогу преодолела с помощью водного духа, то мужчинам приходилось сложнее. Никакая техника перемещений не может избавить от усталости.

Когда мы миновали ворота города, я надеялась увидеть что-то отличное от мира, в котором я выросла. Особой разницы я не заметила. Высокие кирпичные дома с квадратными стеклянными окнами, узкие улицы, столбы с натянутыми на них проводами. Не то чтобы я думала о нагаасурах, как о дикарях, но всё-таки электричество выбивалось из моего представления о новом мире. Или это потому, что я кроме леса и равнин ничего не видела? Единственным отличием, мгновенно бросившимся мне в глаза, была дорога. У нас она состоит из камней или вытоптанной земли, а здесь… Такое чувство, что идёшь по густо засеянному травой полю. Если бы не жутко надоевшие за эти дни сапоги, то я непременно смогла бы ощутить её мягкость. Сдаётся мне, кто-то заботится о своих хвостах.