Пеперль - дочь венской проститутки. Книга 3 - Жозефина Мутценбахер

– Вот это да! – в крайнем восхищении шепчет Мали, и Пеперль вторит ей в унисон.

Стены расписаны красочными сценами из сказок. Здесь в стеклянном гробу лежит Белоснежка, которую обступили оплакивающие её гномы. Тут стоит Красная шапочка, волк и семеро козлят. Там вокруг Гулливера суетится огромная толпа лилипутов, Рапунцель спускает с башни свои золотистые волосы, а ведьма проверяет, достаточно ли уже толстые и жирные стали Гензель и Гретель. Каких только роскошных вещей не было собрано в комнате! На белой мебели, обтянутой пёстрым кретоном, повсюду сидят и лежат самые красивые куклы, бурый плюшевый мишка скачет верхом на слоне высотой в метр. На ковре валяются мячи, как будто их только что раскидал здесь играющий ребёнок. Рядом с автомобилем стоит серая лошадь, а там вон настоящий кукольный дом, карусель и ларёк торговца. Да, детям даже не под силу заняться всем сразу.

– Так, а теперь играйте по-настоящему, – говорит толстуха, – и не забудьте про то, о чём я вам сказала.

Она покидает комнату для игр, а дети остаются там, предоставленные сами себе, и никак не могут решить, за что бы им взяться. В конце концов, они бросаются к куклам и берут их в руки. И через несколько минут дети бедняков с головой погружаются в сказочный мир, совершенно позабыв о цели своего пребывания в этом доме.

– Девочки, можно мне поиграть с вами? – вдруг прерывает их блаженное забытьё чей-то низкий голос.

Пеперль поднимает глаза и от испуга роняет кукольную повариху в кастрюлю. Перед ней стоит мальчик в синем матросском костюмчике, в белых носочках и коричневых сандалиях. Однако испугалась она не столько того, что мальчик появился здесь так внезапно, сколько того, что этот мальчик был на две головы выше их и что его ноги в белых детских носках были покрыты темными, густыми волосами. Ещё её напугало то, что синие короткие штаны обтягивают вполне респектабельный живот, и то, что мальчик в матроске на самом деле самый обыкновенный мужчина.

– Девочки, мне можно поиграть с вами? – вновь умоляюще просит низкий голос.

Тут страх у Пеперль быстро проходит, присев на пол, она принимается хохотать до слёз. Мали с ошарашенным видом наблюдает за этой сценой и крепко прижимает к себе куклу. Умоляющая физиономия мужчины-мальчика досадливо кривится, и он говорит:

– Прекрати сейчас же смеяться!

В этот момент Пеперль инстинктивно схватывает суть того, во что, собственно, здесь требуется играть, и перестаёт смеяться. Она в курсе!

«Кто платит, тот и заказывает музыку», – думает она и уже в ту же секунду понимает, что несмотря на всю невинную обстановку детской, ебать её всё-таки будут. Когда же низкий голос теперь в третий раз повторяет вопрос, можно ли ему поиграть с ними, Пеперль, приняв правила игры, отвечает:

– Да, но только ничего у меня не сломай, – и понимающе смеётся ему в лицо.

– Меня зовут Адолар, но моя мамочка называет меня Засрунчиком!

Подавив новый приступ смеха, Пеперль приветливо заявляет:

– Ну, в таком случае я тоже буду звать тебя Засрунчиком.

Потом Засрунчик спрашивает, как зовут девочек, и Пеперль представляется:

– Меня зовут Гретель, а вот это Лизерль!

Она делает Мали знак подойти поближе, но та по-прежнему с известной робостью продолжает глядеть на этого мужчину-мальчика или мальчика-мужчину в детском костюмчике.

– Как здорово, – радостно восклицает Засрунчик, – так же зовут и моих сестёр, но я очень сердит на них, потому что они мерзко со мной обращаются. Не правда ли, вы не будете мерзко со мной обращаться?

– Нет, Засрунчик, мы будем с тобой очень милы, – говорит Пеперль и боковым зрением с удовлетворением удостоверяется в том, что при слове «Засрунчик» в его штанишках что-то начинает шевелиться. Таким образом, это скорее лишь вопрос времени, когда её примутся ебать, и она констатирует, что эта игра в детство доставляет ей щекотное удовольствие. Да, у Пеперль несомненные задатки когда-нибудь стать самой величайшей блядью, такой, которая готова участвовать в чём угодно, но всегда имеет перед глазами только одну цель, а именно ублажить свою пизду и кошелёк.

– Значит, и Лизерль тоже будет со мной мила? – нежно спрашивает Засрунчик. Но Мали уже опять погрузилась в игру и вопроса не расслышала. Тогда Пеперль подскакивает к ней и орёт на неё, крепко толкнув в бок:

– Ты что не слышишь? Ты должна ответить, будешь ли ты мила с Засрунчиком!

Мали отвлекается на секунду и рассеянно говорит:

– Да, конечно, буду, уважаемый господин!

Пеперль в ужасе видит, как глаза Засрунчика при «уважаемом господине» тотчас же сужаются и глядят на Мали с гневным негодованием. «Всё, что угодно, только не это», – думает она, поскольку ей уже ясно, что старый дурень, видимо, очень хорошо заплатит за идиотскую игру в деточек и за наверняка последующую за тем ебню. Да, и всё сейчас зависит от того, получит ли от этого удовольствие и наслаждение он сам. А упустить такой случай или угробить всё дело из-за дурочки Мали никак нельзя. Она цепко впивается в руку Мали и говорит:

– Послушай, дурёха, если ты сейчас же не начнёшь думать о деле, я тебе так наподдам! Ты должна обращаться к нему на «ты» или называть «Засрунчиком», потому что ему так нравится, и он за это заплатит. Сейчас же брось свои идиотские игры и делай то, что я тебе говорю. Иначе я больше тебя никуда с собой не возьму!

Мали собирается с духом:

– Жаль, я так здорово заигралась, – говорит Мали, взяв себя в руки. – А этот старый хрен нас хотя бы выебет, как ты думаешь?

– Наверное, – отвечает Пеперль и возвращается к Засрунчику, который в этот момент как раз отрывает ногу одной из своих красивых кукол.

– Нельзя так делать, – строго говорит она Засрунчику, шлёпает его по руке и видит, как при этом в глазах у него загорается огонёк. До него дошло, что она осознала правила игры. Он сжимает кулаки и плаксиво заявляет:

– Но я хочу у каждой куклы оторвать по ноге!

– Прекрасно, тогда я пожалуюсь твоей матери, и она отшлёпает тебя за это по жопке.

– Моя мать не шлёпает меня по жопке, а только целует в жопку или куда-нибудь ещё, и мне тогда можно будет лечь к ней спать в постель. Поняла? А вот тебе нельзя спать с ней, и потому ты так и не увидишь того, что видел я. Хочешь, я тебе расскажу, что я видел, Гретель?

– Ну, и что же ты такое видел?

– У неё между ног кое-что есть, но она не позволяет мне как следует это разглядеть, мне только случайно удаётся это увидеть.

– Подумаешь, нашел, о чём рассказывать, – говорит Пеперль, – такое у меня тоже имеется, в точности как у твоей матери!

– Это неправда, Гретель!

– Нет, правда, Засрунчик!

– Ну, тогда покажи мне.

– Нет, ты для этого ещё слишком мал, но можешь поверить мне на слово, что у меня и у Лизерль между ног то же самое, что и у твоей матери.